- Жаль, что мы этого уже не узнаем. - Я старался говорить как можно спокойнее, но голос предательски задрожал. Да, у меня, сурового бизнесмена, начал дрожать голос.
Все, что я выстраивал последние два года, наши отношения, наша свадьба и планы на совместную жизнь, - все рухнуло в один момент.
Я не думал, что любовь может пройти за один момент.
За один обман...
- Все вы, мужики, такие! - Алена продолжала распаляться. - Вам бы телку красивую, одинокую, а бабы с прицепами никому не нужны!
- Ален, я не против детей.
- Тогда не смей ненавидеть мою дочь! - Она почти кричала, а я не мог понять, чем заслужил такое отношение.
- Я ее не ненавижу. - Черт, вот я уже и оправдываюсь. Значит, виноват. Хотя в чем виноват-то?
- Да, у меня есть дочь! - Алена оперлась о край кухонного стола и с вызовом смотрела на меня. - И что?
- Да ничего.
- То есть все, как прежде? - Она сделала шаг ближе, но я отстранился и сел на стул, жестом приглашая ее сесть рядом.
- Сейчас ты мне расскажешь все, как есть.
- Да нечего там рассказывать. На втором курсе залетела, а он свинтил. Я все ждала, что вернется, но... сам видишь, не дождалась. Универ пришлось бросить. Одной в моей провинции не прожить, так что я привела себя в порядок, перебралась в столицу и начала встречаться с мужчинами. Вот только потенциальные мужья скрывались с горизонта сразу, как только узнавали, что я не одна.
- И сколько таких было?
- Каких? - Алена не поняла мой вопрос.
- Которых отпугивал ребенок.
- Двое. Ты третий.
- То есть выборка - всего два человека. Слабовато для статистики.
- Ну так ты третий. Тоже ведь испугался.
Мне очень хотелось вспылить и объяснить, что испуг здесь совсем не при чем, но я дал ей высказаться.
- Я поняла, что ребенок только мешает, вызвала к себе маму, и начала говорить, что хозяйка квартиры не разрешает водить гостей. А потом встретила тебя... И поняла, что ты нечто большее, чем просто ухажор. Я очень боялась тебя потерять... Очень! Ты даже не представляешь, как сильно! - Она взяла меня за руку и преданно заглянула в глаза. Взгляд я выдержал, но руку мягко вынул.
- Так когда ты собиралась мне рассказать про ребенка? - повторил я вопрос.
- После свадьбы, - спокойно ответила Алена. - Хотя... наверное, подождала бы, пока не забеременела бы. Тогда бы ты точно простил мою маленькую тайну.
Маленькую тайну?
Живого человека, который должен был войти в нашу жизнь, она называет маленькой тайной?
Простить...
Но как?
От ее безэмоциональных планов, от лжи и расчетливости в моем сердце образовалась ледяная пустота.
Любимой девушки, совместных планов и свадьбы там больше не было.
Ночевали мы в разных комнатах, а наутро я попросил ее съехать. Дело было не в ребенке. Не в конкретной маленькой девочке, а в ее маме. Ее поступок я оценил как предательство. И так и не смог простить.
Алена устроила грандиозную истерику с битьем посуды, вымаливала прощение, но я не мог ее понять.
Два года она была со мной, засыпала рядом, обнимала ночью. А кто был все это время с ее ребенком? Бабушка не заменит материнскую заботу.
Чтобы устроиться в жизни, она обманула нас обоих - меня и свою дочь.
Какой же матерью она стала бы для наших детей, если одного ребенка она уже практически бросила...
***
И вот я сижу в гостиничном номере в ожидании деловой встречи по тендеру, вспоминаю Алену, и в очередной раз пытаюсь ее понять.
И не могу.
После расставания так и не смог вернуться в нашу квартиру. Да и возвращаться было, по сути, некуда. Чтобы не слушать истерики, я съехал на сутки и попросил Алену за это время собрать свои вещи.
Вернулся я уже в голые стены. Она вывезла все, не поленилась даже лампочки выкрутить из светильников. Благо, хватило ума не портить стены и пол.
Помню, что даже порадовался, что до свадьбы дело не дошло.
Закупать новую мебель не было ни сил, ни желания. Я съехал в гостиницу и погрузился в работу.
А когда узнал, что в родном городе продают ТУ самую типографию, вцепился в этот проект, лишь бы уехать подальше от места, где меня обманули.
И вот снова обман. Опять ребенок...
Вдали от офиса я смог немного остыть и проанализировать ситуацию, посмотреть на нее со стороны.
Я много раз думал про Алену, представлял, смог бы простить, если бы она сказала мне о ребенке чуть раньше.
В какой момент это было бы уместно?
На первом свидании. После первого секса. Да я бы понял, если бы призналась, когда впервые приготовила мне завтрак!
Вот через три месяца плотных отношений - да, поздно.
А с Викой у нас и отношений-то еще толком не было.
Перед глазами всплывали детали: как она испугалась, когда увидела в офисе бывшего мужа. Теперь я понимал, что помимо страха в ее взгляде, тоне, позе было еще и разочарование, отчаяние, недовольство, растерянность.
На любимого так не смотрят.
А как она говорила о сыне - смело, открыто, без ужимок. Не пыталась выгородиться и оправдаться.
Красивая, яркая, скромная, гордая, открытая. Честная во всем, что касалось работы.
Стала бы такая утаивать ребенка, как это делала Алена?
Этого я тоже никогда не узнаю. Но я даже не дал ей шанс нормально объясниться. Наорал, наехал.
Девочка моя, хрупкая, нежная, честная.
Мне очень хотелось снова увидеть ее, обнять, прижать к себе. Просто поговорить.
Услышать ее, поверить.
Но вместо этого мне нужно готовиться ко встрече.
Станет ли она меня слушать? Заговорит ли еще раз со мной? Смогу ли я ей верить?..