Шаг за шагом, по практически безмолвной улице, на которой лежат одни тела. Я приближался к ящику с инструментом, в одном из дворов по соседству, медленно внимательно всматриваясь в тени и вслушиваясь в свои чувства.
В варпе было довольно спокойно, оно и понятно, кого-то с пси-способностями здесь не было, а само сражение далеко не того масштаба, чтобы вызвать сколько-нибудь серьезные последствия, тем более в отсутствие таких эгрегоров как темная четверка, которые могли бы выступить катализатором.
Правда, ощущались довольно странные возмущения, ранее мной ни разу не встречаемые, хотя их сила и смехотворна.
Все случилось, когда я вынимал копье из ящика. В варпе прошла крайне мощная, но короткая волна возмущения, а в месте, где лежало тело лисы со скрежетом сминаемых зданий начало восставать что-то.
Меня же осенило пониманием того, что только что произошло, от чего захотелось материться во весь голос, но я себя сдержал.
Чертова лиса, похоже, носила на себе что-то вроде "последнего шанса", только кто-то решил подстраховаться, включив в устройство (артефакт) дистанционный подрыв и сейчас нам будет очень *** плохо.
Мои подозрения оправдывались еще и тем, что в варпе началось нездоровое шевеление сопровождавшееся толпами мелких демонов варпа (неразумными, понятное дело). Подхватив копье, я побежал на шум и картина, которая предстала передо мной была в лучших традиция Нургла.
Лиса уже "восстала" под управлением самого сильного из собравшихся в варпе демонов и при поддержке артефакта преобразовывал тело во что-то.
Звук ломающихся костей, рвущихся мышц и одежды был непередаваем. Открывшийся вид на дыру в груди и горящий оттуда свет подсказал местоположение источника всех моих неприятностей в данный момент.
- Уничтожь остальные трупы, - крикнул я в пустоту улиц, надеясь, что меня услышит Изумо.
Нападать на тварюшку, пока она не завершила свою трансформацию я не спешил, интуиция подсказывала, что на такой случай у артефакта есть чем меня удивить. Но это не помешало мне сделать несколько выстрелов из пистолета. Эффекта, понятное дело, это не произвело, тварь закрывал щит, создаваемый артефактом. Желания создавать второй пси-шторм не было, так как благодаря артефакту варп уже просачивается в реальный мир, помогать этому процессу и дать волю скапливающимся по ту сторону зверью у меня совсем не было желания.
Сияние артефакта начало меркнуть вместе с практически окончившееся процессом трансформацией тела бывшей лисы в монстра, пряча сам артефакт в глубине закрывшейся грудной клетки. Монстр сейчас совсем не напоминала ту беловолосую девушку, не лишенной доли своей хищной красоты.
Я так же не терял время, накапливая пси-энергию для будущей схватки, удерживать её долго не получиться, но первая атака должна пройти на славу.
Вот, существо обрело контроль над практически сформировавшимся телом, артефакт практически исчерпал накопленную энергию. Мы встретились взглядами, начиная первую дуэль разумов, хищный огонь азарта против холодного света разума.
Наконец существо приняло свою окончательную форму: вытянутый череп с почти крокодильим ртом, светящиеся потусторонним светом глаза, гипертрофированные лапы, походившее на собачьи, только от собаки, куда большего калибра, полностью облезшие хвосты, хотя сама тушка обросла новой шерстью болотного цвета.
Улицу пронзил неслышимый обычными ушами звук бьющегося стекла, ознаменовавший окончание работы артефакта и падение щита, защищавшего существо.
Мы сорвались с места одновременно, я рывком вперед, он прыжком вверх, чтобы через мгновение быть нанизанным на оставленное в точке его приземление копье. Тварь заверещала не своим голосом насаживаясь на копье, я же прыжками об опорные столбы заборов развернулся и не теряя скорости помчался к потерявшему мобильность монстру. Тварь тоже ощутила смертельную опасность, потому, не жалея свою бренную тушку, рывком сорвалось с копья, оставив на нем треть своей груди и не ощущая от этого абсолютно никакого дискомфорта, опять прыгнула на меня. Я же, высвободив накопленную пси-энергию, отправил тварь в обратный полет со скоростью пули, опять насаживая его на многострадальное копье, которое жалобно застонало под его весом, грозясь не удержать тварь.
Приблизившись, я отбил лапу, которой тварь хотела меня отогнать, силовым клинком крепящимся на запястьи, который, к сожалению, не смог прорубить когти твари, а со второй руки выпустил яркую молнию, которая пробила правое плечо, отрывая и так держащуюся на честном слове лапу. Тварь поняла, что еще несколько мгновений, и я её разберу по запчастям, и с нечеловеческим рыком оттолкнулась задними лапами, оставляя помимо куска груди уже лежащего у основания копья еще и кусок бедра на копье, что стоило ей еще и распоротого брюха, обдавшего меня его содержимым. Это событие заставило меня замешкаться, тратя время на очистку органов зрения, что едва не стоило мне жизни. Тварь, наплевав на возведенную мной защиту, буквально прорубилась через щиты, нанесла широкий удар, который пришлось принимать на жесткий блок, тем самым отбросив меня на добрых десять метров и оставив две широкие борозды от когтей на предплечье и груди.
Попытка нанести еще один удар, пока я в воздухе нарвалась на еще одну пси-кинетическую волну, которое отправило тварь обратно, опять насаживая на многострадальное копье, которое с воем ломающегося дерева надломилось, оставляя в груди твари обломанное древко.
Мы застыли друг напротив друга, готовясь к последней атаке. То, что она будет последней, было понятно как из состояния твари, так из того, что из моей груди вырывалось тяжелое надрывное дыхание, свидетельствующее о том, что тело еще движется только благодаря пси-поддержке, а стекающая с груди кровь явно не добавляла силы.
Открывшийся люк подвала, из которого выглянула голова Изумо, послужило не хуже спускового крючка родной винтовки, дав начало атаке.
Вот мы бежим навстречу друг другу, тварь не решилась повторять свои прошлые ошибки и тоже побежала, наплевав на то, что одной лапы не хватает, а в груди все еще болтается копье.
В следующий момент тварь группируется прыгает на меня, целясь в район живота, я приседаю и отвожу лапу силовым клинком над собой, второй рукой ударяя в открывшуюся шею и выпуская из неё последние остатки пси-силы в виде яркой ветвистой молнии, практически отделяя голову твари от туловища.
Тварь пролетела по инерции надо мной, я же, проскользив еще полметра на ногах, остановился.
- Это было близко, - вздохнул я, не доросло это тело еще до боевого предвиденья.
Развернувшись, я увидел все еще живую тварь, с головой, висящей на обрывках кожи, полностью дезориентированный.
Все же несмотря на живучесть подобных тварей, в реальном мире они ориентируются в пространстве благодаря обычным пяти чувствам, четыре из которых находятся в голове. Мы так и не установили, есть ли у них "призрачное восприятие" или какая-то альтернатива, но практика показывает, что ориентироваться благодаря нему в реальном мире они не могут от слова "вообще".
- У тебя бзик по поводу голов? - спросила тенгу, аккуратно подходя к все еще живому телу.
- Привычка, - пожал я плечами, что поделать, если шея это самая уязвимая зона у всех гуманоидов, при поражении которой умирают сразу и наверняка, - сейчас добью, это нужно сделать правильно, - предупредил я её.
Изумо посторонилась, не рискуя подходить.
Я же, аккуратно подошел к монстру, бывшему в девичестве восьмихвостой кицуне внимательно рассматривая предположительное место положение артефакта.