"Верил". Прошедшее время. Знаменательно. Стабильность: 53%. Красный свет сгустился. Я снова начал дышать. Вдох-выдох. 53%. Удержал. Чуть.
– А вы? – спросил я, глядя на ее согнутую спину. – Во что вы верите, Ольга?
Она замерла. Потом медленно подняла голову. В ее глазах, обычно испуганных, мелькнуло что-то твердое, почти упрямое.
– Я верю, что должно быть лучше. Что люди не должны жить... как скот. В грязи, в страхе. Что дети не должны умирать от голода и холода. – Ее голос окреп. – А еще... я верю в Александра Петровича. Он умный. Он знает, как должно быть.
"Должно быть". Красивые слова. Из учебника истории. Из прокламаций, что прятал Волконский. Но здесь, в этой вонючей норе, под гнетом страха и подозрений, они звучали как наивная молитва. Шиза фыркнула в моем мозгу:
...болтовня... глупая... девочка...
...реальность... жестче... выживут... сильнейшие...
Дверь в комнату резко распахнулась. На пороге стоял Никитин. Его грубое лицо было искажено яростью, глаза горели, как угли. За ним маячил бледный, понурый Сережа. Доктора не было.
– Вставать, барин! – рявкнул Никитин. – Отдыхали? Хватит! Пора отрабатывать хлеб-соль!
Я медленно поднялся с койки, чувствуя, как каждая мышца ноет от усталости и напряжения. Стабильность: 52%. Красный свет замигал тревожно.
– Отрабатывать? – переспросил я, стараясь звучать спокойно. – Чем?
– Тем, что притащил! – Никитин шагнул ко мне, тыча пальцем в грудь. – Эти книги! Ты их прятал! Ты хоть знаешь, что в них? А? Или просто дурак полезный?
...убей... скот... наглый...
...да... возьми... нож... со стола... вонзи... в живот...
Рука снова потянулась к ножу на столе. Я сжал ее в кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Боль. Реальность. Стабильность: 52%. Держится.
– Я не смотрел, – повторил я. – Сережа попросил спрятать. Я спрятал.
– "Спрятал"! – Никитин фыркнул с презрением. – И навел беду! Теперь разбирайся! Доктор копошится с ними, говорит, там... формулы какие-то. Сильные. Очень. Но опасные. Как динамит. – Его взгляд стал хищным, голодным. – Нам такое надо. Для дела. Чтобы встряхнуть этих кровососов! Но нужен... проводник. Тот, кто понимает. Или чувствует.
Он посмотрел на меня так, словно я был подопытным кроликом. Сережа потупил взгляд.
– Я не алхимик, – сказал я твердо. – И не маг. Я... чиновник. Мелкий.
– Чиновник! – Никитин засмеялся зло. – Чиновник, который Боринскому нагрубил да запретные книжки прятал! Не верю! В тебе что-то есть, Волконский! Доктор чует! И я чую! – Он ткнул себя в грудь кулаком. – Так что пошли! Поможешь разобраться! А то... – он многозначительно посмотрел на Сережу, – а то подозрения всякие возникать начинают. Кто провокатор? Кто подвел?
Угроза витала в воздухе, густая и нездоровая. Выбора не было. Идти или... что? Бежать отсюда прямо сейчас? В объятия Боринского? Шиза зашипела, предвкушая:
...книги... сила...
...возьми... ее... стань... сильнее...
Я кивнул. Никитин развернулся и пошел, не оглядываясь. Сережа шаркнул за ним, бросив на меня виноватый взгляд. Я последовал, чувствуя, как Ольга провожает меня испуганным взглядом. Стабильность: 51%. Красная дымка сгущалась.
Соседняя комната была чуть больше, но не менее убогой. Стол, заваленный бумагами, пара стульев. И книги. Те самые книги. Они лежали на столе, разложенные Доктором. Три толстых тома в темных переплетах. От них, казалось, исходило легкое тепло и... вибрация. Едва уловимая, но ощутимая кожей. Доктор стоял над ними, склонившись, его очки бликовали в свете керосиновой лампы. На лице – смесь научного интереса и глубокой тревоги.
– Вот они, – сказал он, не глядя на нас. – "Liber Ignis" – Книга Огня. "Liber Umbrarum" – Книга Теней. И... это, – он тронул том с пентаграммой, – "Liber Primus"... Начал. Или Принципов. Тексты... сложные. Смесь латыни, греческого, арамейского. Схемы... – он покачал головой, – не геометрические. Символические. Энергетические. Если верить аннотациям... инструкции по манипуляции силами. Огнем. Тенями. Основами... мироздания.
Он говорил тихо, но каждое слово било по нервам. Магия. Не абстрактная. Конкретная. В виде инструкций в кожаном переплете. Шиза замерла, словно прислушиваясь. Стабильность: 50%. Граница. Красный свет залил все.
...возьми... Книгу Теней... она... зовет...
...сила... твоя...
– Бред, – вырвалось у меня. – Суеверия. Старый хлам.
– Хлам? – Никитин фыркнул. – Почему тогда Боринский так рвется? Почему жандармы бы сожгли? Там сила, барин! Сила против ихней власти! Деньгами, штыками, попами! – Он подошел к столу, его грубая рука нависла над "Liber Ignis". – Надо пробовать! Найти... рецепт. Какого-нибудь. Огненный шар, что ли? Или невидимость? Для дела!