Странно? Если тяжелое, прерывистое хрипение, похожее на предсмертные всхлипы загнанного зверя, можно назвать странным. Я попытался ответить, но из горла вырвался лишь хриплый стон. Синий свет мешка, казалось, проникал сквозь веки, даже когда я закрывал глаза. Он рисовал на сетчатке причудливые узоры – не схемы из книг, а нечто абстрактное, зловещее, напоминающее клубки змей или сплетения нервов.
– Он не может быть в порядке, Оль! – Сережа, шедший впереди, обернулся. Его лицо в синем отсвете было искажено страхом и виной. Мешок в его руках дернулся, свет вспыхнул ярче, осветив на мгновение что-то блестящее и червеобразное на стене. Сережа вскрикнул и отпрянул. – Черт! Это… это просто корень? Да? Илья, держись! Скоро выход! Доктор сказал – к сараю! Там можно отдышаться!
...ложь... он знает... он привел... их...
...мешок... тяжелый... отними... он уронит... погубит... все...
«Он привел их». Мысль, прошитая холодной иглой одного из шепотов, вонзилась в сознание. Сережа. Он помог Волконскому дойти домой после стычки с Боринским. Он знал, куда вести. Кто мог проследить? Кто мог знать? Стабильность дрогнула: 31%. Синий свет в глазах стал гуще. Холод под черепом усилился.
– Сережа, – хрипло выдавил я, останавливаясь и опираясь о мокрую стену. Земля липла к ладони. – Кто… кто еще знал? Про тот вечер? Кто видел, как ты вел меня?
Он замер, его спина напряглась. Синий свет мешка дрожал вместе с его руками.
– Я… я никому не говорил! Честно, Илья! – его голос сорвался на фальцет. – Только… только Доктору доложил, что ты жив, но… но не ранен серьезно. И всё! Больше никого!
...доктор... умный... осторожный... не доверял... тебе... мог... подстраховаться...
...или... сам... Сережа... испугался... проболтался... слабак...
– Доктору, – повторил я, и имя прозвучало как обвинение. Александр Петрович. Разумный. Расчетливый. Тот, кто предупреждал об опасности книг. Мог ли он, из осторожности, поставить на Волконского кого-то еще? Наблюдателя? Или Сережа, напуганный и болтливый, проговорился в конспиративной квартире, где мог быть провокатор? Стабильность: 30%. Граница. Синий свет заполнил все поле зрения, превратив реальность в подводный кошмар, где фигуры Ольги и Сережи колыхались, как тени на дне океана. Шепоты усилились, сливаясь в гул, похожий на отдаленный рев толпы или… скрежет металла.
– Илья, пожалуйста! – Ольга дернула меня за рукав, ее глаза в синем свете были огромными, полными слез. – Не сейчас! Идем! Они могут быть уже в доме! Могут найти люк!
Ее страх был физически осязаем. Он витал в воздухе, густой и липкий, как запах тоннеля. И он… притягивал. Не меня. То, что было во мне. Шепоты отреагировали мгновенно:
...страх... ее страх... сладкий... питайся...
...возьми... его... стань... сильнее... чтобы бежать...
Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль. Острая, реальная. Она пробилась сквозь синий туман, как луч света сквозь толщу воды. Стабильность: 30%. Держится. Чуть.
– Идем, – проскрежетал я, отталкиваясь от стены. Боль в ладонях стала якорем. – Быстрее.
Мы снова задвигались. Тоннель, казалось, не кончался. Он петлял, то сужаясь до щели, где приходилось продираться боком, царапая плечи о выступы, то неожиданно расширяясь в маленькие гроты, заваленные непонятным хламом – обломками кирпичей, сгнившими досками, костями мелких животных. В одном таком расширении Сережа споткнулся и чуть не уронил мешок. Синий свет метнулся, осветив на стене нечто, заставившее похолодеть кровь даже в моем полубезумном состоянии.
На стене, выцарапанное когтем или ножом, было изображение. Грубое, но узнаваемое. Волчья голова. Точь-в-точь как на набалдашнике трости Боринского. А под ним – стрела, указывающая направление, в котором мы шли.
– Нет… – прошептал Сережа, замирая. Его лицо стало пепельно-серым в синем свете. – Это… это не может быть…
– Может, – хрипло сказал я. Ледяная ясность, холодная и опасная, на мгновение пробилась сквозь шепоты и синий туман. Это не совпадение. Это знак. Боринский знал. Знает. Возможно, знал о книгах всегда. И о черном ходе. И этот тоннель… он ведет не к спасению. Он ведет в ловушку. Стабильность рухнула: 28%. Синий свет замигал, как аварийный маяк на тонущем корабле. Шепоты взревели триумфально:
...видишь!? ловушка! его ловушка!
...брось их! брось слабаков! беги один! тени... помогут...
...или... стой... сражайся... здесь... твоя земля... твои тени...
«Твои тени». Мысль пронзила болью. После прикосновения к Книге Теней, они были… ближе. Осязаемее. Я чувствовал их холодное присутствие где-то на периферии реальности, за синей пеленой. Как стаю голодных псов, ждущих команды. Мог ли я? Призвать их? Направить? Цена?