Дверь. Запасной выход. Во дворе. Для грузов. – голос Доктора? Или память Волконского? Обрывок из прошлого посещения? Я оглядел двор. В дальнем углу, за грудой дров – неприметная, обитая железом дверь, почти сливающаяся со стеной.
– Туда, – указал я. – Запасной выход. Возможно… он ведет в убежище.
Мы двинулись, стараясь не оставлять новых следов на уже истоптанном снегу. Дверь была заперта, но замок – простой, висячий. Я вытащил из кармана отвертку, "позаимствованную" у аптекаря. Дрожащими руками (Стаб. 20% давила) вставил ее в скважину. Шепоты шизы шептали советы, но я их игнорировал, сосредоточившись на тактильных ощущениях. Щелчок. Замок поддался. Я толкнул дверь.
За ней – не улица. Узкий, низкий коридор, пахнущий клеем, пылью и… лекарствами? И тусклый свет в конце. Мы вошли, закрыв дверь. Коридор вел вниз, в подвал под подвалом? Или в соседнее здание? В конце – еще одна дверь. Деревянная, прочная. Из-под нее струился свет и… слышались приглушенные голоса.
Я приложил ухо к дереву. Голоса… спорили? Один – низкий, напряженный, знакомый. Доктор! Второй – молодой, горячий, незнакомый.
"...безумие, Яков! Ритуалы? Символы? Это не наука! Это шаманство!"
"А что наука дала, Александр Петрович? Револьверы дамские да прокламации, которые жгут? Там сила! Реальная! Как у него! Волконского! Я слышал, что он сделал с Боринским! Заморозил, как щуку!"
"Слухи! И даже если так – цена? Посмотри на него, когда он придет! Он еле держится! Книги пожирают его!"
"А революция? Она тоже пожирает! Лучше сгореть, освещая путь, чем тлеть в подвале!"
Я обменялся взглядом с Ольгой. Она кивнула. Сережа замер, прислушиваясь. В голосе незнакомца ("Яков") слышался тот же фанатичный огонь, что горел в Никитине.
Я постучал. Три коротких, два долгих – сигнал Доктора. Спор за дверью мгновенно стих. Послышались осторожные шаги. Засов скрипнул. Дверь приоткрылась. В щели мелькнуло лицо Доктора – осунувшееся, с темными кругами под глазами, с белой повязкой на левом предплечье. Его глаза, за стеклами очков, расширились при виде нас.
– Илья? Ольга? Сережа? Живы? – он распахнул дверь шире. – Входите! Быстро!
Мы втиснулись в помещение. Это была не конспиративная квартира. Это была… лаборатория. Или мастерская безумного ученого. Длинный стол, заваленный не бумагами, а инструментами: паяльники, тиски, колбы, провода, странные устройства из латуни и стекла, напоминающие то ли телеграф, то ли прибор для измерения невидимых лучей. На стенах – схемы, не только электрические, но и… эзотерические, похожие на упрощенные версии символов из "Liber Primus". И везде книги. Груды книг. Технические справочники, труды по химии, физике, а рядом – старинные фолианты по алхимии, мифологии, оккультизму. Воздух пах озоном, паяльной кислотой, пылью и… озоном? И стоял гул – от работающих где-то вентиляторов или генераторов.
Рядом с Доктором стоял молодой человек. Лет двадцати пяти, коренастый, в замасленной рабочей блузе, с руками механика и горящими фанатичным огнем глазами. Яков. Он смотрел на меня не как на человека, а как на реликвию. Или на оружие.
– Волконский! – воскликнул он, шагнув вперед, игнорируя Доктора. – Вы принесли их? Книги? Покажите! Мы начнем сейчас! Александр Петрович трусит, а я… я готов! Я знаю, как подключить энергию! Я сделал усилитель! – он указал на странный прибор на столе, похожий на скрещенный телеграф с катушкой Теслы.
– Яков, хватит! – резко сказал Доктор. – Они еле живы. Им нужен отдых. И осмысление. – Он подошел ко мне, его взгляд сканировал мое лицо, как прибор. – Илья Петрович. Вы… выглядите хуже, чем после инцидента с Боринским. Стабильность?
– Двадцать, – хрипло ответил я. – Двадцать один. Колеблется. Книги… – я снял мешок с плеча, почувствовав, как гул внутри усиливается, едва свинцовый слой потерял контакт с моим телом.
Доктор осторожно взял мешок, как сапер берет бомбу, и отнес его к тяжелому сейфу в углу комнаты. Запер на массивный замок. Гул ослаб, но не исчез. Шепоты шизы стали отчетливее:
...новое место... новые игрушки... глупец с катушкой... опасно...
...доктор... умный... но... слепой... к истине...
– Рассказывайте, – приказал Доктор, указывая нам на грубые табуретки. – Все, что случилось. От момента бегства из "Звезды".
Мы рассказали. Вкратце. Тоннель. Сарай. Боринский. Мое… действие (я опустил детали, сказав лишь "остановил его"). Аптекарь Грюнвальд. Его настойки и знаки. Инцидент с "Малым Огнем" и Сережей. Доктор слушал внимательно, делая пометки в блокноте. Яков сидел на краешке стола, его глаза горели, когда речь зашла о "заморозке" Боринского и о синем свете книг. Он жадно ловил каждое слово о "силе".