«Илья Петрович… как вы… почувствовали? Тот камень внутри?» – спросил он тихо, игнорируя Ольгу.
«Позже, Сережа, – отрезал Доктор. – Идите.»
Молодые люди вышли в узкий коридор, ведущий к запасному выходу во двор. Я остался сидеть на табуретке, спиной к холодной кирпичной стене лаборатории. Кристалл кварца, теплый после контакта, я зажал в кулаке. Двадцать пять процентов. Якорь. Но усталость накатывала волнами, тяжелыми, как свинец. Каждый нерв звенел тихим напряжением после концентрации. Шепоты зашептали снова, но тише, будто придавленные:
...отдых... да... накопить...
...яков... следи... за ним...
Я закрыл глаза, пытаясь удержать образ спирали «Centrum». Не как символ из книги, а как внутреннее ощущение – холодный, гладкий камень в центре груди, точка абсолютного покоя в бурлящем океане страха, гнева и посторонних голосов. Вдох. Камень. Выдох. Волны чуть стихали. Стабильность: 25%. Держалась.
Грохот раздался внезапно, оглушительный в замкнутом пространстве. Не сверху, не с улицы. Со стороны черного хода! Звук выстрела, короткий, резкий, как хлопок лопнувшей шины, и тут же – женский вскрик. Ольгин!
Адреналин ударил в виски, смывая мгновенную усталость. Я вскочил, наган уже в руке. Доктор схватился за револьвер на столе. Яков замер у своего прибора, лицо побелевшее, глаза – круглые от страха.
«Черт!» – выдохнул Доктор, кидаясь к двери в коридор.
Шепоты взревели, заглушая все:
...ОЛЬГА! ВРАГИ! УБИВАЙ!
...НЕТ! ЗАЩИТА! ТЕНИ! СЕЙЧАС!
Стабильность: 22%. Резкий спад. Паника Ольги, крик – это был чистый, нефильтрованный страх, ударивший по моим нервам как током. Я рванул за Доктором, втискиваясь в узкий проход. В конце, у двери на задний двор, царил хаос.
Дверь была распахнута, впуская клубы морозного воздуха и снежную крупу. Ольга прижималась к стене, одна рука зажата на плече, темное пятно крови расползалось по светлой ткани шали. Лицо – мертвенно-белое, глаза – огромные от боли и ужаса. Перед ней, спиной к нам, стоял Сережа, его тщедушная фигура дрожала, но в руках он сжимал свой старый «Наган», ствол которого дымился. В проеме двери, заваливаясь назад, оседал на снег человек в темном пальто и меховой шапке-ушанке. На груди у него алело кровавое пятно. Не Боринский. Чужое лицо, искаженное предсмертной гримасой. Агент. Охранка. Или люди Боринского.
«Он… он выскочил… из-за бочек… хотел Ольгу…» – лепетал Сережа, не отрывая глаз от умирающего человека. Его «Наган» дрожал, как в лихорадке.
«Сережа! Дверь! Закрывай!» – заорал Доктор, падая на колени возле Ольги. – «Ранена? Куда?»
«Плечо… кажется, не насквозь…» – прошептала Ольга, стиснув зубы от боли. Кровь сочилась сквозь пальцы.
Сережа дернулся, уставился на распахнутую дверь, на падающий снег, на труп. Паника парализовала его.
«СЕРЕЖА!» – рявкнул я. Голос сорвался, но сила команды, подпитанная адреналином и шизой, пробилась. Он вздрогнул, метнулся к двери, начал ее захлопывать.
Но было поздно.
Из снежной пелены двора, из-за груды дров и мусора, вынырнули еще две фигуры. В темных пальто, с поднятыми револьверами. Их лица были скрыты воротниками и шапками, но поза кричала о профессионализме и решимости. Они видели распахнутую дверь, труп товарища, раненую девушку, нас. Стволы их оружия поднялись в нашу сторону.
«Руки вверх! Сволочи!» – прозвучал хриплый окрик.
Доктор бросился в сторону, к укрытию за ящиками в коридоре. Сережа завизжал и повалился на пол, прикрывая голову руками. Ольга, прижатая к стене, не могла двинуться. Я замер на пороге ужаса, наган в руке казался игрушечным против двух стволов. Мысли спутались. Приказ «руки вверх»? Броситься в сторону? Стрелять? Шансов ноль.
Шепоты взорвались какофонией ужаса, ярости и… предложения:
...УМРИ! УМРИ! УМРИ!
...ТЕНИ! ПРИЗЫВАЙ! ЗАЩИТА! СЕЙЧАС ЖЕ!
...ЦЕНА! ПЛАТА! ОТДАЙ СТРАХ! ОТДАЙ БОЛЬ!
Стабильность: 18%. Красные цифры замигали в сознании. Страх Ольги, ее боль, мой собственный ужас – все это било в голову горячими волнами. Прямо передо мной, в полуметре от распахнутой двери, висел клуб напряженного воздуха, искажая свет. Точка максимального страха. Точка смерти товарища агента. Точка, где Ольга могла умереть в следующую секунду.
Я не думал. Я захотел. Отчаянием. Яростью. Желанием закрыть ее, как стеной. Не убить врагов. Защитить. Использовать то, что вошло через «Umbrarum». Использовать якорь «Centrum» как точку опоры для этого желания. Я вцепился мысленно в холодный камень внутри, ощутил его твердость, и толкнул от него импульс в эту точку страха перед дверью. Не приказ. Мольбу. Требование.