Защити!
Воздух перед дверью… сгустился. Не в тень. В нечто плотное, вязкое, как черная смола, закипающая на морозе. Свет из лаборатории гас, поглощаемый внезапной стеной тьмы. Она не была непроницаемой – сквозь нее смутно угадывались фигуры агентов, но они казались далекими, искаженными, как сквозь толщу мутной воды.
«Что за дьявольщина?!» – прозвучал потрясенный крик одного из людей в дверях. Они открыли огонь. Вспышки выстрелов осветили черную стену изнутри, как далекие молнии в грозовой туче. Пули вошли в нее и… замедлились. Я почувствовал каждую, как удар тупым ножом в солнечное сплетение. Холод. Боль. Высасывание сил.
«АААРГХ!» – вырвалось у меня. Я упал на колени, судорожно сжимая кристалл в одной руке и наган в другой. Стабильность: 15%! Стремительное падение. Шепоты визжали от боли и восторга:
...ДА! ДЕРЖИ! КОРМИ! ИХ СТРАХОМ! ТВОЕЙ БОЛЬЮ!
...СЛИШКОМ! ОСТАНОВИ! СГОРИШЬ!
«Илья!» – крикнул Доктор. Я видел краем глаза, как он приподнялся за ящиками, его револьвер искал цель сквозь черную дымку.
Агенты стреляли снова, яростно, не понимая, что перед ними. Пули тормозили в массе, но их кинетическая энергия, их намерение убить передавалось мне. Каждый выстрел – пинок под дых. Холод расползался по жилам. Я чувствовал, как теневая стена дрожит, теряет плотность. Она не могла держаться долго. И стоила слишком дорого.
«Доктор! Огонь! Сквозь меня!» – прохрипел я, из последних сил удерживая связь с черным щитом и якорем «Centrum». Камень внутри трещал под натиском.
Доктор понял. Его револьвер рявкнул раз, два. Метко. Я видел, как две темные фигуры за черной пеленой дернулись, рухнули в снег. Стрельба прекратилась.
Я отпустил. Связь порвалась. Теневая стена рассыпалась, как черный дым, унесенный сквозняком из двери. Я рухнул лицом на холодный пол коридора. Кристалл выпал из ослабевшей руки. Наган откатился в сторону. Мир поплыл. Стабильность: 10%. Красный свет в глазах погас, сменившись серой, пляшущей пеленой. Языки черного огня лизали край зрения. Шепоты смеялись и плакали:
...МОЛОДЕЦ! СПАС! ЦЕНОЙ КРОВИ! СВОЕЙ И ИХ!
...ОЛЬГА... ЖИВА... ТЫ... СДЕЛАЛ... ЭТО...
...НО ПОСМОТРИ... НА СЕБЯ... РАЗВАЛ...
«Илья! Илья Петрович!» – голос Ольги, близкий, полный ужаса не за себя, а за меня. Ее пальцы, липкие от собственной крови, коснулись моего лица. «Доктор! Он… он еле дышит!»
«Оттащите его в лабораторию! Быстро!» – приказал Доктор. Его голос звучал издалека. «Сережа! Помоги! Яков! К двери! Смотри в оба!»
Меня подхватили под мышки. Сережа и Ольга, превозмогая боль и слабость, потащили меня обратно в свет ламп лаборатории. Пол уплывал из-под ног. Каждый шаг отдавался гулкой болью во всем теле, как после долгой пытки. Я видел искаженные лица: Доктора – напряженное, расчетливое; Якова – бледное, потрясенное увиденным, но с новым, жутковатым интересом в глазах; Ольги – измученное болью, но полное невероятной благодарности и тревоги.
Меня усадили на стул. Доктор сунул мне в рот горлышко бутылки с его «успокоительным» – горькая, обжигающая жидкость хлынула в горло. Я подавился, закашлялся, но жгучая волна пронеслась по телу, на мгновение отсекая худшие ощущения. Стабильность: 12%. Микро-подъем. Держаться.
«Что… что это было, Волконский?» – прошептал Яков, подойдя ближе. Его голос дрожал, но не от страха, а от жадного любопытства. «Щит? Из тьмы? Ты… ты создал его?»
«Защита, – выдавил я, с трудом фокусируя взгляд. – Не убийство. Защита.» Каждое слово требовало усилия.
«Ценой каких сил?» – спросил Доктор, уже осматривая окровавленное плечо Ольги. Его движения были точными, быстрыми. Он достал бинты, склянку с антисептиком. «Ваши показатели… жизненные силы… резко упали. Пульс нитевидный. Температура ниже нормы.»
«Ценой… моей… и их страха, – прохрипел я, чувствуя, как холод сковывает конечности. Шепоты подтвердили: ...ДА... ИХ УЖАС... ТВОЯ БОЛЬ... ПИТАНИЕ... – «Они… боялись. Я… чувствовал. И… отдал… свою боль.»
«Симбиоз… или паразитизм… с сущностью теней, – пробормотал Доктор, накладывая повязку на рану Ольги. Она вскрикнула, но сжала губы. – Вы сознательно направили ее? Использовали «Centrum» как фокус?»
Я кивнул, едва двигая головой. Стабильность: 15%. Медленный, мучительный подъем. От осознания: я сделал это. Спас. Не убил агентов – их добил Доктор. Остановил угрозу. Защитил Ольгу. Ценой… да. Ценой чудовищной. Я чувствовал себя вывернутым наизнанку, опустошенным до дна. Холод проникал в кости. Но где-то глубоко, под слоями истощения и боли, тлел крошечный уголек… удовлетворения? Гордости? Контроля, пусть и купленного дорого.