«Энергетический дефицит колоссальный, – констатировал он, не глядя на меня. – Как будто вы пробежали марафон… в ледяной воде. И психическая нагрузка… зашкаливает. Эти "голоса"… они постоянны сейчас?»
«Да, – прошептал я, отпивая горечи отвара. Тепло растекалось по пищеводу, но до костей не доходило. – Громче. Назойливее. Как… совещание в моей голове.»
«Плата за прямой контакт и направленное усилие, – Доктор отложил карандаш. – Сущность, связанная с Umbrarum, активизировалась. Она чувствует вашу возросшую… емкость. И стремится заполнить ее собой.» Он посмотрел на меня прямо. «Тридцать процентов – это не только контроль, Илья Петрович. Это и возросшая… привлекательность для того, что внутри вас и в книгах. Вы стали сильнее, но и уязвимее для их влияния.»
Яков, чинивший свой «усилитель» в углу, замер. Его глаза сверкнули.
«Но сила-то реальна! – он вскочил, подойдя ближе. Его голос дрожал от возбуждения. – Этот щит! Он остановил пули! Видели? Агенты… они обосрались от страха! Один, которого Доктор только ранил, он полз потом, бормотал что-то про "чертову тень", "призрака"!» Яков посмотрел на меня с благоговением, смешанным с жадностью. «Вы… вы можете это повторить? Больше? Сильнее?»
Шепоты заурчали одобрительно:
...да... он видит... истину...
...покажи больше... пусть трепещут...
...бориснкий... узнает... его агенты расскажут... страх врага... сила для нас...
«Яков, хватит! – рявкнул Доктор. – Он едва жив! Повторить? Вы хотите его добить?»
«Я хочу, чтобы мы выжили! – парировал Яков. – Они нашли нас! Боринский не остановится! Ему доложили про "призрака с теневым щитом"! Он пришлет не трех жалких ищеек, а десятерых! С пулеметом! Что тогда? Опять медитировать на кружочки?»
«Тогда мы уйдем! – раздался тихий, но твердый голос. Ольга стояла в дверях, опираясь здоровым плечом о косяк. Лицо ее было бледным, но глаза горели решимостью. Повязка на плече выделялась белым пятном. – У нас есть черные ходы. Другие явки. Не все провалены.»
«Уйти? Снова бежать? – Яков фыркнул с презрением. – Пока он, – он ткнул пальцем в мою сторону, – не восстановился? Это глупо! Нам нужна оборона! И он – наше оружие!»
«Я не оружие, – хрипло сказал я. Голос звучал чужим, но твердым. Шепоты на мгновение стихли, удивленные. – Я… человек. Который учится управлять тем, что в нем сидит. Чтобы защищать. А не чтобы пугать или убивать.» Я посмотрел на Ольгу, потом на Доктора. «Яков прав в одном. Боринский придет. Сильнее. И бежать бесконечно нельзя. Нам нужен план. И… место, где я могу восстановиться. По-настоящему.»
Стабильность: 31%. Микро-рост от принятия реальности и формулировки цели. Шепоты заворчали, но уже менее уверенно.
Доктор снял очки, протер их.
«У меня есть… вариант, – сказал он негромко. – Не явка. Заброшенная лаборатория моего… бывшего коллеги. На окраине, за Нарвской заставой. Под химическим заводом. Там тихо. Защищено толщей бетона и… остатками его безумных экспериментов по экранированию излучений. Возможно, это поможет блокировать гул книг и… стабилизировать ваше поле.» Он посмотрел на меня. «Но путь опасен. Через полгорода, который теперь ищет "Призрака Волконского".»
«Призрак… – Яков усмехнулся, но в его глазах мелькнуло удовлетворение. – Хорошее имя. Пусть боятся.»
...нравится... "Призрак"... да...
...тень... которая защищает... и карает...
«Мы пойдем, – сказала Ольга просто. – Все, что угодно, лишь бы вы… лишь бы ты, Илья Петрович, пришел в себя.» Ее взгляд был полон той же веры, что и после спасения.
Я кивнул, чувствуя тяжесть ответственности. Они смотрели на него: Доктор – как на опасный, но ценный эксперимент; Яков – как на мессию силы; Ольга – как на спасителя и символ надежды. Илья Соколов, офисный планктон, растворился где-то глубоко. Оставался Илья Волконский – Призрак с теневым щитом, балансирующий на лезвии между контролем и безумием, с Стабильностью в 31%, купленной ценой собственной плоти и крови.
«Готовьтесь, – сказал я, поднимаясь со стула. Ноги подкосились, но я удержался, вцепившись в спинку. Холод внутри сжался, но не отступил. Шепоты зашипели предостерегающе. – Быстро. Пока… пока страх тех агентов работает на нас.» Пока они рассказывают Боринскому о черной стене, породившей легенду.
Доктор стал собирать самые ценные приборы и записи. Яков, окрыленный, бросился упаковывать инструменты, украдкой поглядывая на сейф с книгами. Ольга, превозмогая боль, начала готовить скудные запасы еды. Сережа, молчаливый и все еще бледный после своего выстрела, помогал ей, избегая моего взгляда. В его глазах читался животный страх – и перед мной, и перед тем, что я сделал.