Я подошел к сейфу. Даже сквозь сталь и свинцовую прослойку Грюнвальда я чувствовал их. Книги. Liber Primus, чей символ дал якорь. Liber Ignis, обещавший разрушительный огонь. Liber Umbrarum, чью силу я едва не отдал за свою жизнь. Гул был тихим, но назойливым, как зубная боль. Шепоты оживились:
...наши... ключи... к истинной силе...
...в новом месте... откроем... больше...
...доктор... знает... он ведет... к усилителю... используй его...
Я отвернулся от сейфа. Не сейчас. Сейчас нужно было выжить. Дойти. Восстановить хоть тень сил. Использовать передышку, купленную ценой нечеловеческой усталости и усилившегося безумия, чтобы подготовиться к следующему удару. Боринский не простит унижения. И следующий его визит будет не с тремя агентами.
Мы вышли через черный ход во двор, заваленный свежим снегом. Тела агентов уже исчезли, спрятанные Яковым и Сережей в дальнем углу под грудой мусора и припорошенные снегом. Темные пятна на снегу были единственным напоминанием о короткой, жестокой схватке. Я оглянулся на неприметную дверь "Переплетной мастерской". Лаборатория отчаяния. Место первого осознанного шага в бездну и первого рывка к контролю. Место, где родился Призрак.
Стабильность: 31%. Легенда начала жить своей жизнью, подпитываясь страхом врагов и надеждой союзников. А сам "Призрак" шел по снегу, спотыкаясь от слабости, сжимая в кармане холодный кристалл Грюнвальда и слушая хор голосов в своей голове, который становился неотъемлемой частью его новой, страшной реальности. Путь к Нарвской заставе был долгим, и каждый шаг по нему стоил капли души. Но назад дороги не было. Только вперед, в тень и пламя грядущих боев.
Переход через заснеженную Нарвскую заставу был маршем по краю гибели. Каждый шаг отдавался ледяной дробью в висках. Физическое опустошение после теневого щита – не просто усталость, а ощущение вывернутости наизнанку. Жизненная сила вычерпана, остался лишь ледяной осколок Umbrarum в груди и неугомонный хор "шизы". Стабильность держалась на 30%, но платформа дрожала над пропастью. Шепоты вились спиралью, ядовитой и сладкой:
...шаг... слабак... разве так ходит Призрак?..
...холод – наша суть... обними его...
...сзади... шаги? чьи?.. проверь тени...
Я шел, почти не видя дороги, цепляясь за спину Доктора – призрачный маяк в снежной круговерти. Яков шагал рядом, коренастый и напряженный, его глаза сканировали темные провалы дворов. Ольга, бледная как снег, опиралась на Сережу. Каждое хрустнувшее под ногой ветку заставляло юношу вздрагивать. Его страх был осязаем, как запах мазута, витавший над заводскими корпусами.
Мрачные громады цехов вырастали из метели. Доктор указал на полуразрушенную бойлерную, прилепившуюся к главному корпусу. Дверь висела на одной петле. Внутри – хаос ржавых труб, угольной пыли и чугунного люка в полу. Холодный зев пах сыростью и химической горечью.
"Быстро!" – прошептал Доктор. Яков спустился первым, помог Ольге. Сережа, пошатываясь, последовал за ними. Я замер на краю, чувствуя, как бетонный пол уплывает из-под ног. Стабильность: 25%. Предел. Шепоты слились в оглушительный визг.
Щелк.
Звук каблука по льду. Сзади. Я обернулся. В проеме двери, засыпанной снегом, стояли Они. Двое в дорогих пальто, нелепых на грязной окраине. Бледные лица. Один держал черный обсидиановый камень с багрово светящейся "Меткой Искателя" – символом из Liber Primus. Их глаза – пустые, щучьи – впились в меня.
"Волконский, – голос камненосица был скрежетом по льду. – Сдавай груз. Боринский милостив."
...УБИВАЙ! ТЕНЬЮ! В ГОРЛО!..
...БЕГИ! ОНИ СИЛЬНЕЕ!..
Адреналин вколотил в жилы последние силы. Я не стал вызывать тень – не было сил. Просто рванул вниз, в черноту, крикнув:
"Люк! Закрывай!"
Чугунная крышка с грохотом захлопнулась. Сверху – удар! Не по металлу, а по чему-то упругому, сопротивляющемуся. Глухой хлопок. Бесчеловечный вопль. Их ритуал ударил в преграду – защиту Доктора или толщу бетона? Темнота поглотила звук, оставив только тяжелое дыхание и стук сердец. Я рухнул на цементный пол, обняв колени. Ледяной холод Umbrarum сжимал внутренности. Стабильность: 24%. В глазах – черные пляшущие пятна. Мир уплывал.
"Илья!" Руки Ольги на моем лице. "Он ледяной!"
"Шок. Истощение. Их воздействие, – голос Доктора напряжен. Вспыхнул желтый свет керосиновой лампы. Осветил подземелье: бетонные стены, ржавые трубы, груды хлама. Мы – изможденные тени. – Яков, Сережа – осмотреть помещение. Ольга, помоги."