Илья Волконский сидел на ящике из-под снарядов, закутавшись в пальто Доктора до самых глаз. Внутри бушевала война. Стабильность: 31%. Цифра горела стабильно, но это был хрупкий мир, купленный адской ценой. Физически он был разбит. Каждая кость, каждый мускул ныли ледяной болью, оставшейся после выворачивающего душу усилия у люка – Проекции Страха. Холод Umbrarum проник глубоко в костный мозг, превратив кровь в ледяную жижу. Дыхание было поверхностным, каждое движение давалось с усилием. Но хуже всего была голова.
Шепоты. Они вернулись не просто громче. Они вернулись ближе. Как будто дверь, которую он приоткрыл, чтобы выпустить силу, невозможно было захлопнуть до конца. Теперь они не просто комментировали – они ощущались. Холодные, скользкие мыслеформы, цепляющиеся за извилины, как паразиты.
...слабая плоть... дрожишь как заяц... где твой щит, Призрак?..
...холод... это наша суть... твоя суть теперь... отдайся ему... согреешься в пустоте...
...Доктор... копается в железе... ищет ключ... не доверяй... он хочет книг для себя...
...Ольга... рана болит... ее страх сладок... ее благодарность... питайся...
...Яков... прав... нужна сила... больше силы... возьми IGNIS... сожги следы... сожги Боринского...
Илья стиснул зубы, пытаясь сфокусироваться на «сером якоре» – образе московского офиса, скуке, пустоте. Это был его спасательный круг, открытый в критический момент. Он представил клавиатуру под пальцами, мерцание экрана, вкус остывшего кофе – не кофе, а бурды из автомата. Безвкусица. Предсказуемость. Мертвая стабильность.
...НЕТ! ТУПОЙ ЯКОРЬ! ТРУПНЫЙ ПОКОЙ!.. – взвизгнул один из голосов, но другие на мгновение притихли, оглушенные банальностью образа.
Стабильность дрогнула: 32%. Микроскопический подъем, но важный. Он мог их глушить, используя свою прошлую слабость как щит.
«Илья Петрович?» Голос Ольги, тихий и полный тревоги. Она сидела рядом на другом ящике, бледная, с перевязанным плечом. Ее глаза, огромные в полумраке, искали в его лице хоть что-то человеческое. «Вы… как? Холодно?»
Он медленно покачал головой, не в силах разомкнуть челюсти. Холод был внутри. Но ее забота, ее искренний страх за него – это было тепло. Опасное тепло. Шепоты тут же отреагировали:
...да... ее тепло... возьми... выпей ее страх за тебя... сладкий нектар...
«Не… холодно, – выдавил он. Голос был хриплым, чужим. – Устал.»
Доктор (Александр Петрович Никифоров) возился у массивного, покрытого пылью и ржавчиной устройства, похожего на скрещение трансформатора Теслы и парового котла. Это и был «усилитель» его безумного коллеги. Яков, сгорая от нетерпения, подавал ему инструменты, бросая на Илью взгляды, полные благоговейного ужаса и жадности. Сережа сидел в самом темном углу, обхватив колени, и трясся. Его глаза были пусты, в них застыл ужас от его собственного выстрела и того, что сделал Илья с агентами у люка.
«Нужно найти входной контур, – бормотал Доктор, счищая нагар с клемм. – Если его теория верна, это устройство могло фокусировать не только электромагнитные, но и… пси-потенциалы. Усиливать их или гасить. Нам нужно второе. Для тебя, Илья Петрович. Чтобы создать буфер мощнее кристалла Грюнвальда. Гасить гул книг и… стабилизировать твое поле.» Он бросил взгляд на Илью. «Твои показатели… они ужасающи. Жизненные силы на минимуме. Поле хаотично. Эти голоса…»
«Громче, – прошептал Илья. – Ближе. Как… совещание совладельцев моей головы.»
...совладельцев?.. рабы!.. ты сосуд!.. наше вместилище!..
«Плата за направленное усилие, – констатировал Доктор. – Сущность активизировалась. Она чувствует твой потенциал. И хочет больше.» Он ткнул отверткой в паутину проводов. Искра! Лампа над его головой мигнула, и в углу лаборатории на мгновение вспыхнул и погас призрачный, синеватый свет в форме спирали – остаточное явление старых экспериментов. Все вздрогнули. Шепоты завизжали:
...сила! чистая! далекая... но сила!..
...опасно! ловушка коллеги!..
«Работало, – пробормотал Яков, его глаза горели. «Видишь, Александр Петрович? Сила здесь! В стенах! В машинах! Нам нужно подключить его!» Он указал на Илью. «Пусть усилится! Станет настоящим Призраком!»
«Чтобы он сгорел или взорвался, как его коллега? – резко парировал Доктор. – Сначала стабилизация, Яков. Иначе следующее использование силы убьет его.»
...убить?.. смешно... мы бессмертны в нем... пока он полезен...
Внезапно Сережа вскочил. Его лицо было искажено истерикой.