«Сила?! – он захохотал, резко и нездорово. – Он ледяной труп! Смотрит пустыми глазами! А вы… вы все с ума сошли! Книги! Тени! Щиты из страха!» Он ткнул пальцем в Илью. «Это не Волконский! Это… это монстр из книг! Он всех нас убьет! Как Никитина! Как тех агентов!» Его голос сорвался на визг.
Тишина повисла тяжелым свинцом. Даже шепоты притихли, ощущая накал. Ольга побледнела еще больше. Яков сжал кулаки. Доктор медленно обернулся, его глаза за стеклами очков были холодны.
Илья почувствовал волну – не страха Сережи, а его истеричной, разрушительной паники. Она ударила по его и без того расшатанным нервам, как ножом. Стабильность дрогнула: 30%. Красная цифра мигнула предупреждением. Шепоты зашипели:
...убери его... шумная помеха...
...его страх... возьми... сожри...
Но Илья не стал «сжирать» страх. Он вспомнил свой якорь. Серый офис. Скуку. Пустоту. Он втянул эту пустоту в себя, как губку, и направил ее наружу, тонким лучом, к Сереже. Не чтобы усилить страх, а чтобы… погасить эмоцию. Сделать ее плоской, серой, безвкусной. Как остывший кофе.
Эффект был мгновенным. Сережа замолк на полуслове. Его истерика схлынула, как вода в песок. Он тупо уставился перед собой, опустил руки. Лицо стало пустым, усталым. Просто… безразличным.
«Сережа?» – испуганно прошептала Ольга.
Юноша медленно повернул к ней голову.
«Устал, – монотонно сказал он. – Все устали.» Он снова опустился в свой угол, уткнувшись лицом в колени. Истерика прошла, оставив после себя глухую апатию.
Все смотрели на Илью. Доктор – с научным интересом, смешанным с тревогой. Яков – с восторгом. Ольга – с ужасом и жалостью.
«Что… что ты сделал?» – спросил Доктор.
«Погасил, – хрипло ответил Илья. Ему было плохо. Очень. Использование силы, даже такое "щадящее", вытянуло последние капли. Стабильность: 29%. – Не усилил страх. Сделал его… серым. Безвкусным. Как моя прошлая жизнь.»
...новый трюк... мило... но слабо...
...это начало... контроль над эмоциями... не только страх...
«Эмоциональная супрессия… – пробормотал Доктор. – Не через проекцию, а через… внедрение пустоты? Нигилирование аффекта. Опасная игра, Илья Петрович. Ты рискуешь погасить не только страх, но и волю. Саму жизнь.»
«Лучше, чем истерика, – выдавил Илья. Он встал, пошатываясь. Нужно было двигаться. Сидеть – значило замерзнуть насмерть изнутри. – Усилитель. Нашли вход?»
Доктор указал на массивный медный штырь, торчащий из хаоса труб. «Кажется, это первичная катушка. Но нужен источник. Мощный. Аккумуляторы здесь мертвы. Сеть отключена.»
«Генератор, – сказал Яков, указывая на покосившуюся дизельную установку в углу. – Может, заведется? Если топливо есть…»
Он и Доктор принялись осматривать ржавого монстра. Илья подошел к стене, к одному из выжженных спиральных символов. Он напоминал упрощенный символ «Centrum» из Liber Primus, но более агрессивный, с острыми изломами. Он приложил ладонь к холодному бетону. Шепоты заворчали:
...грубая работа... но сила здесь была... мощная... жестокая...
...остаточный резонанс... можешь попробовать... потрогать память стены...
Илья сжал кристалл Грюнвальда в другой руке и мысленно толкнул якорь серой пустоты к символу. Он не хотел силы. Он хотел ощутить.
Визг! Не в ушах. В костях! Образы промелькнули, как вспышки молнии: Человек в прожженном кислотой халате (коллега Доктора?), кричащий в агонии, пока синие молнии пляшут по его телу от спирали на стене. Чувство невыносимой боли, экстаза и… разрыва реальности. Стабильность: 27%! Илья отдернул руку, как от огня. Физической боли не было, но ощущение чужой муки и безумия на миг заполнило его.
«Нельзя… – прошептал он. – Здесь… боль. Безумие.»
Доктор обернулся, увидел его лицо. «Остаточные эманации. Предупреждение принято. Яков! Помоги с этим патрубком!»
Внезапно Ольга вскрикнула. Она стояла у заваленного хламом окна, прикрытого изнутри листом ржавой жести, но в щель что-то увидела.
«Двор! Движение! Тени…»
Все замерли. Илья почувствовал это раньше, чем увидел – волну леденящего, организованного страха и жестокой решимости. Сильнее, чем у предыдущих агентов. И… знакомый холодный след. Боринский? Нет. Но его «метка».
Яков рванулся к окну, осторожно отодвинул жесть на сантиметр. Заснеженный двор завода освещался редкими фонарями. Фигуры. Трое. Не в пальто. В темных, плотных бушлатах, как у рабочих, но движения выдали – профессионалы. Один нес не револьвер, а короткий карабин. Второй держал перед собой… шар. Тускло мерцающий, черный, как обсидиан. Метка Искателя. Третий, самый крупный, нес на плече тяжелый мешок.