Человек с камнем вдруг замедлился. Его взгляд упал на Илью, стоящего в тени проема. Шар в его руках дрогнул, свет стал неровным. Он чувствовал воздействие. Но сила Ильи работала не на страх, а на апатизацию, на подавление аффекта. Агент нахмурился, пытаясь стряхнуть странную вялость. Его рука потянулась к кобуре.
Илья не дал ему. Он усилил поток серости, рутины, направленный именно на этого оператора с камнем. Он представил его заполняющим кипу бессмысленных бумаг в каком-нибудь сыром подвале Охранки. День за днем. Без смысла.
Рука агента замерла у кобуры. Его взгляд стал… скучающим. Он зевнул. Шар в его руке потускнел почти до черноты.
«Что с тобой, Влас?» – рявкнул человек с карабином, но и его голос звучал без привычной злобы, скорее с раздражением коллеги, который опаздывает на обед.
Влас (агент с камнем) медленно покачал головой.
«Да так… скукотища. Работа и работа.» Он опустил шар, словно он стал ему в тягость.
Стабильность: 25%. Цена. Каждая секунда такого контроля высасывала силы. Илья чувствовал, как холод внутри сковывает легкие. Ольга сжала его руку, ее дыхание стало ровнее. Она пыталась. Из последних сил.
Человек с мешком динамита поставил его на пол, явно не видя срочности.
«Где тут, говоришь, подрыв?» – спросил он у Власа, зевая.
Это был момент.
«СЕЙЧАС!» – крикнул Илья, не в силах больше держать всех троих. Он рванул Ольгу назад, в лабораторию.
Его крик, как хлыст, разорвал наведенную им же апатию. Агенты вздрогнули, глаза их прояснились, наполняясь осознанием ситуации и яростью за обман.
«ТВАРИ!» – заорал человек с карабином, вскидывая оружие.
Но Илья и Ольга уже нырнули вглубь лаборатории. Пули застучали по ржавым трубам и станкам, высекая снопы искр.
«Здесь!» – крикнул Доктор из темного проема в задней стене. Яков и Сережа уже пролезли в узкую, заваленную мусором щель. Доктор махал им рукой.
Илья толкнул Ольгу вперед. «Иди!»
Она пролезла. Сам он обернулся. Агенты ворвались в лабораторию. Влас снова поднял шар – он вспыхнул багровым светом, выискивая цель. Человек с карабином целился. Тот, что с динамитом, возился с мешком.
Илья не стал вызывать тень. Не было сил. Он снова вцепился в серый якорь. Но на этот раз – не для гашения, а для отвлечения. Он сфокусировался на Власе, на его связи с камнем, и… вбросил в его сознание навязчивый, идиотски простой образ: муха. Жужжащая, надоедливая муха, кружащая перед лицом. Бессмысленная. Раздражающая. Отвлекающая.
Влас взмахнул рукой перед лицом, морщась. Его концентрация на камне дрогнула. Багровый свет погас. В этот момент Илья рванул к щели.
«ДЕРЖИ ЕГО!» – заорал карабинер, но его выстрел ударил в стену над головой пролезающего в щель Ильи.
Он пролез. Темнота. Холодный воздух. Запах земли и плесени. Тоннель? Канал? Доктор и Яков схватили его под руки, потащили. Сзади раздался яростный вопль и… не выстрел, а звук рвущейся ткани. Потом глухой удар. И тишина.
Они бежали по низкому, сырому тоннелю, едва освещаемому фонарем Доктора. Илья едва волочил ноги. Стабильность: 20%. Красный свет мигал в сознании. Он сделал это. Защитил. Не убил, но нейтрализовал угрозу. Дав команду. Использовав силу осознанно, как щит и как орудие отвлечения. Он принял на себя удар, чтобы другие могли бежать. Это был первый шаг лидера. Первая победа не силой разрушения, а силой контроля и жертвы.
...лидер?.. смешно... но... эффективно...
...победа?.. еле ноги унес... стаб. 20%... слабак...
...но они смотрят... с надеждой... с верой... Призрак...
Ольга шла рядом, ее рука легла ему на плечо. «Вы… вы спасли нас. Снова.»
Яков смотрел на него с новым, лишенным фанатизма уважением. «Вы… командовали. И оно сработало.»
Доктор молчал, но в его взгляде читалось признание: ГГ нашел свой путь. Ценой огромной личной жертвы.
Илья Волконский, Призрак, шагал по темному тоннелю, опираясь на соратников. Он был пуст. Он был ледяной внутри. Он слышал хор безумных голосов громче, чем когда-либо. Стабильность: 20%. Но где-то в глубине этой пустоты, под слоями льда и шепотов, тлел крошечный, незнакомый уголек – ответственности. И воли. Он принял бремя. Он заплатил цену. И это знание, горькое и тяжелое, было его новым якорем. Первая победа была одержана. Но война за его душу и за Петербург только начиналась. И Боринский теперь знал наверняка: Призрак жив. И он научился не просто пугать, но и командовать.