Архикот фыркнул, но подчинился. Шу-Шу уютно устроилась на его макушке.
— И только попробуй ее уронить! — сурово предупредила девушка. — Это тебе не картонка. А теперь возвращайся назад и не смей возглавлять другие культы! Все понял?
— Мра. Му-у-рм.
Посол обняла его лапу.
— Я буду скучать по тебе. По всем. Расскажи остальным. Ну… Если они вообще заметят, что меня нет. А теперь иди. Иди же!
Хвост Архикота дрогнул. Торжественно задрав голову, он развернулся и пошел назад, стараясь обходить которианцев по крышам. Девушка смотрела ему вслед, закрыв нижнюю часть лица кулачками.
— Я не буду плакать. Ни за что не буду. Ох… Что? Чего вы так на меня смотрите?
— Так вот как ты выглядишь без… короны, — проговорил Альфа задумчиво. — Знаешь, это несколько вульгарно. Без обид.
— Девушки с таким хозяйством долго одни не ходят, — поддержал Аппендикс. — Истинная правда.
— Я знаю, — досадливо откликнулась Котожрица. — Я знаю, с чем ассоциируюсь. Кто ж виноват, что мужчин возбуждают такие вещи?
— Да, — ехидно протянул прима-образ. — Мужчин.
— Скорее уж их особый подвид, — уточнил Аппендикс. — Virgo Aeternum.
— Мне нужно спрятать их, — взмолилась девушка, прижимая кошачьи уши пальцами. — Не стойте столбами.
Пришлось ограбить храм неподалеку. Альфа выволок на улицу груду разнообразного хлама, завернутого в гобелен. Котожрица долго копалась в блестящих чашах и претенциозных одеяниях.
— Альфа, — позвала она. — А что необходимо рыцарю-защитнику? Можно я облачусь в доспехи?
Тот покачал головой.
— Ты в них и мира не пройдешь. Надень этот колпак и дело с концом.
— Ладно, — девушка торопливо натянула изукрашенный конус на свое безобразие, торчащее над серебристыми волосами. — А меч? Мне нужно оружие, это точно. Как мне бороться с негативом без… Ой-ой-ой, какие же они тяжелые!
— Святая фантазия, — провыл Альфа, окончательно зверея. — Вот гребешок с ручкой! Спрячь его за поясом. Как только кто-нибудь полезет, достаешь гребень и бьешь в глаз ручкой, ясно?
— Да, я поняла. Прямо в глаз. А еще им можно причесываться.
— Я безумно рад! Можем мы теперь идти, госпожа посол?!
— Да, я только заберу эти бусы. У меня есть немного куриной печенки. Может они принимают пожертвования…
— Я брошу тебя при первой же возможности.
Жрица что-то неразборчиво проворчала, но нашла в себе силы оставить заманчивые дары. Она по-военному выпрямилась перед прима-образом. Альфа стоял, безнадежно прислонившись к колонне. Время от времени он попинывал Аппендикса по метафорической пятой точке.
— Мое имя Котожрица, я — достойный образ Любви, — четко проговорила она. — Я отдаюсь под твое командование, Альфа. Веди меня в бой, против негатива. Клянусь, не отступать, не бояться, не ныть. За кошек и Многомирье!
Собирательный образ борьбы был в восторге. Его гордость за своих рекрутов можно было увидеть в брюзгливо отвисшей губе. И услышать в репликах, вроде: «писклявые паладины» и «кишечные архивариусы».
Администрация была построена у подножия Олимпа. Это было эклектичное сооружение, врезанное в голубоватую породу священной горы. В нем мирно соседствовали египетские, античные и восточные мотивы, образуя неожиданное культурное единство. Без видимых разногласий поддерживали друг друга флагманские культуры. Это парадоксальное сожительство, можно подумать, было невероятно и оскорбительно само по себе, но, отчего-то, не распадалось.
Лучшие агенты Здравомыслия пытались объяснить феномен Администрации и пришли к выводу, что столкнулись с бюрократической химерой. Когда-то давно, на заре человеческой цивилизации, она была темной пещерой, в которой копились ящики с маркировкой «непонятное». Там были опытные образцы огня, молний, приливов и звезд. Довольно скоро пещера оказалась забитой под завязку. Это создавало некоторый дискомфорт в материи первобытного Многомирья. Уже тогда оно испытывало потребность в понимании. В пещере начали появляться простейшие злые духи, тотемные звери и шаманы. Они разбирали материалы, и смело экспериментировали, вызывая восходы, закаты, дожди, рост травы и бородавок. Целое мироздание легко укладывалось в когтистую лапу очередного Севздугошта Непотворимого.
Число их росло, а сущности становились сложнее, что естественным образом делало богов конкурентами. Они начали уходить из пещеры, строя вокруг собственные храмы. Так начал расти Полис. Гора, в которой находилась пещера, тоже была обжита и названа Олимпом.