– Это задаток, вино. Пейте, завтра по рассвету идем к Тракту. Ночевать я буду отдельно, за мной не ходить.
Он скрылся в лесной чащобе.
***
Первый раз Рой пил вино два дня назад – в погожий июньский день перед своим первым сражением. В деревне, где он жил, вина не было отродясь: виноград не рос на их почвах, на ярмарках его продавали за серебро или даже золото – приходилось довольствоваться брагой, которую можно сделать самим.
Вино не было похоже на брагу, а главное – оно притушило страх и волнение. Рой отлично стрелял из лука, с малых лет бил мелкого зверя по лесам – по закону крестьяне не могли охотиться, но рыцарь, которому принадлежали деревни в их округе, закрывал глаза, на мелкие прегрешения, понимая, что иначе крестьяне просто издохнут с голода – однако он никогда не стрелял в людей. Два месяца муштры в отряде научили его стрелять в шеренге и прочей войсковой премудрости, но определённые вещи требовали опыта.
“Ваше дело быстро стрелять! Время на прицеливание не тратить! Положил на тетиву, дождался очереди, выпустил стрелу в сторону врага – свалил назад, там наложил новую стрелу! – он вспомнил слова сержанта, – А если дело будет к рукопашке – будем отступать, но не драпать, отстреливая самых ретивых!”
Он не видел всех войск, перемещающихся на огромном безымянном поле, но понимал: их отряд расположен удачно – холм, хоть и невысокий, но ни пешему ни конному быстро не забраться – опасаться нужно только таких же лучников противника. Вдобавок солнце ещё несколько часов будет бить врагам в глаза.
Когда отряд легкой пехоты противника оказался достаточно близко, разрываемый с другой стороны герцогской конницей, сержант скомандовал атаку. Не было уже ни паники ни волнения; казалось, он стал частью одного большого механизма, утратил на время свободу воли: выпускал стрелы одновременно с соседями слева и справа по шеренге, отбегал с ними назад, брал новую стрелу, вставал в строй и так опять и опять…Стрелять было не страшно: он не видел лиц врагов, закрытых шлемами, в какой-то момент просто перестал думать о них как о людях, выпуская стрелы в их сторону, но все же замечая, что время от времени те падали – от его стрел или нет он не знал.
Потом в войске противника стало что-то меняться: арьергард обстреливаемого отряда расступился, и оттуда вышла четверо, с ног до головы одетые в чёрное, напоминающие чем-то монахов. На плечах они несли носилки, закрытые плотной и тяжелой, темной тканью. Стрелы не долетали так далеко, конницы вокруг почему-то не было – четверка беспрепятственно удалялась от своего отряда. Что было дальше Рой не видел – ушёл за очередной стрелой, но Бран рассказал ему об этом, когда вся троица сбилась вместе: “Встали эти четверо так, чтоб быть подальше от своих, аккуратно так опустились на колени, и сдернули ткань с носилок, а дальше…”.
А дальше Рой осознал, что он бежит. Он не знал куда он бежит и почему, но все вокруг него тоже бежали – кто-то покатился кубарем с холма, кто-то удержался на ногах. Ясное небо заволокло черным дымом, но вокруг ничего не горело, из памяти выпали минуты или часы – когда он пришёл в себя он уже не бежал – медленно брёл по полю. Вокруг никого не было. Оглянувшись, он понял, что холм стал совсем маленькой точкой. Рой со стоном упал и забылся сном прям там, где он был, – благо трава была мягкая.
Когда он открыл глаза, солнце ярко светило, наступил другой день. Рой встал, огляделся – вокруг было всё также пустынно – мимолётом он понял, что он жив и практически цел. Шлем он потерял, но лук со стрелами, кинжал и мех с водой уцелели.
Вспомнился наказ сержанта перед боем: “Если мы оставим поле боя – все должны вернуться в дальний лагерь, вы все знаете где он находится и как его найти!” Это было правдой – в этом лагере Рой провёл два месяца, выходили они оттуда без спешки и паники, будучи на своих землях, спокойно шли к полю боя – запомнить, как выглядели окружающие леса и поля для выросшего в деревне не составило сложности. Отпив воды из меха и сориентировавшись, он пошёл в сторону лагеря.
Гвэла – такого же вчерашнего крестьянина, уже знакомого ему по лучному отряду, даже в какой-то мере приятеля, – он заметил минут через сорок. Он сидел на траве и озирался с видом человека, который не понимает, где он находится. Увидев Роя, тот оживился и, перекинувшись парой фраз, дальше они пошли вдвоём.
Еды у обоих не было, но были меха с водой, а до лагеря был день хода. Они шли весь день, заночевали под пологом леса, и, на следующий ден ь, к полудню вышли к месту, где должен быть лагерь. Поле там сужалось, теснимое с одной стороны лесом, с другой стороны – рекой. И над всем этим тянулся уже изрядно рассеявшийся дым… Видны были перевернутые телеги, лошади, застывшие на земле в неестественных позах, и тела людей. Лагеря не было – идти дальше было некуда.