Морфольк должен был сыграть не последнюю роль в этой войне, но сегодня он собирался лишь наблюдать: за врагом, что б понять его силу, и за работой тех четырёх в чёрном — каждый ковен и каждый колдун имели свои собственные секреты.
…Слухи о Мастере и его Шаре ходили давно: многие синьоры, подобно королю, держали на своей службе колдунов, никогда широко не афишируя их личностей, и тем более их сил. Во время боя Морфольк не ощутил серьёзного присутствия ни магии, ни святых орденов на стороне Готторга — иначе солдаты бы не разбежались так легко.
Сразу после сражения, оседлав коня, он поскакал в Беренштадт, легко миновал стражу у ворот — видя богатого дворянина без знаков воинского различия, те лишь почтительно поклонились. Монашек, чьей задачей было не только отмечать количество пришедших и ушедших, но и бить тревогу, завидев незнакомого колдуна, ничего не поучаствовал: Морфольк умел прятаться от таких, запирая в себе силу, как опытный пловец задерживает дыхание во время нырка.
Путь к крепости не занял много времени: спешившись на брусчатку главной площади он ощущал готовые сорваться с её стен молнии — для его взгляда та была укутана лазурным сиянием, уходящим в небеса и там сливающимся с ними.
Морфольк мог перекинуться зверем или птицей, исчезнуть и мгновенно возникнуть другом месте, в сотне ярдов от первоначального. Вопреки расхожему мнению о колдунах, он был ловок с мечом — будь крепость защищена только гарнизоном он незаметно бы проник туда ближайшей же ночью. Выпад меча или попадание стрелы были для него столь же опасны, как для обычного человека, но, в отличие от последних, он видел своих врагов сгустками эмоций, намерений, и, как выражались алхимики из иных орденов, кровяных телец, и мог управлять ими, сея панику, вызывая неожиданную слабость или рвоту. Но крепость, чьи главные ворота были открыты для многих знатных господ, а черные ворота — для множества служащих в ней простолюдинов, для него была закрыта наглухо — заклятие, в котором чувствовалась и мощь Шара, и благословление святого Ордена, он преодолеть не мог. Оставалось искать ключ.
Когда он встретил Роя и его спутников — он уже знал, что делать.
***
Трое медленно шли по темным улицам — ночь была безлунна, улицы бедных кварталов скудно освещались редкими факелами, ставни на окнах домов были плотно закрыты — идти быстрее было бы опасно. Временами, слыша патрули, они замирали совсем, вжимались в стены домов, или сворачивали в боковые проулки.
Бран шёл впереди — не привыкшие к городу Рой и Гвэл могли легко заплутать — за ним шёл Гвэл; Рой был замыкающим.
Рой заметно нервничал: темнота казалась живой, давящей, каждый шаг отдавался пульсацией в висках; жары не было, но по его спине катил пот, руки мелко тряслись. За каждым поворотом ему мерещилась притаившаяся стража, в каждой подворотне — бродяга, норовивший пырнуть ножом и забрать последнее. Гвэл и Бран выглядели спокойнее, лучше скрывая тревогу.
Инструкции Морфлька были просты. Вылезти ночью через окно, идти медленно и тихо, всячески опасаясь патрулей, на безымянную улицу в плотницком квартале. Открыть дом ключом, который он дал, отыскать небольшой, обитый черным бархатом сундук, забрать его, и так же тихо вернуться обратно в таверну, закинув сундук в их комнату через окно.
Все вопросы или возражения он подавил одним мрачным взглядом — всех троих прошиб холод, отбив любое сопротивление. Было понятно, что этот человек не станет писать докладных начальству, а попросту убьёт всех троих в случае малейшего неповиновения.
Когда Гвэл, споткнувшись, вскрикнул и почти упал в сточную канаву, у Роя не выдержали нервы. Давление в висках стало нестерпимым, сам того не заметив, он достал кинжал и коротко, без замаха, ударил Гвэла в спину. Бран, обернувшись, успел подхватить Гвэла, увидев Роя с кинжалом, рефлекторно попытался отбить удар кольчужным кулаком, но лезвие полоснуло бок Гвэла, прорезав стеганный доспех. Со стоном он осел на грязную улицу. Через прижатую к ране ладонь потекла кровь.
Лицо Брана стало абсолютно белым, он не издал ни звука — лишь глаза выдавали его ярость.
Одной рукой он больно вывернул запястье Роя, заставив уронить кинжал, другой сильным и ловким движением схватил его горло, сжав облачённые в кольчугу пальцы, слегла придушил, тихо и зло сказал:
– Что ты делаешь идиот? Теперь нам придётся бежать, мы не можем бросить начатое, а его скоро найдёт стража!
У Роя выкатились глаза от нехватки воздуха, но пульсация в висках утихла. Смотря на лежавшего в грязи Гвэла, он испытал жгучий, всё разъедающий стыд — если бы не железная хватка Брана и его яростный взгляд, он бы кинулся бежать, не разбирая дороги и не думая, как это может закончиться. Постояв так ещё несколько секунд, Бран отпустил Роя, толчком, давая понять, что он должен идти впереди. Его кинжал он заткнул себе за пояс.