Глава 14
Куда они смотрят
Им не потребовалось плыть далеко, чтобы разыскать подходящее место для пиршества. Портовые города и прибрежные селения было решено избегать, но даже так довольно быстро удалось найти отличное место — широкий каменистый пляж перед мрачным хвойным ликом векового леса. Поставив корабль на якорь и нагрузив лодки бочками со всякой снедью и выпивкой, победители неспешно добрались до берега. Судя по следам от кострищ, они были не первыми, кто праздновал здесь победу.
Ещё до того, как сорвали крышки с бочек и навесили над углями мясо, до того, как произнесли первую речь и перед тем, как запели победные песни, были розданы новые звенья по цепям. Не было сюрприза в том, что Эйрик отметил заслуги своих телохранителей да прихлебателей, выдав им знаки достоинства первыми. Даже Бешеный Нос получил своё первое звено. Не отмеченными остались лишь шаур и Трёшка, коим цепи не положены, так как не могут вещи владеть вещами, и Робин Предпоследний, что от предлагаемого отказался. Последними новые звенья получили Кнут и Риг.
— Достойно, сын Торлейфа, — сказал Кнут, принимая заслуженное, после чего крепко пожал Эйрику руку. — Железом и кровью тебя испытали вчера, а сегодня ты сам себя испытал властью и богатством. Достойно, как есть достойно.
— Радостно слышать такие слова от Кнута Белого, — почтительно кивнул старшему брату Эйрик. — И радостно мне видеть его под своими знамёнами.
Кнут покачал головой:
— Знамя над головой у меня уже есть, и на нём не твои цвета.
Эйрик поджал свои пухлые губы, но спорить не стал, передал звено и Ригу. Нельзя было не признать, что жест вышел благородным и достойным, и никто бы не удивился, обдели Эйрик обоих братьев по надуманному предлогу. Но он решил поступить так, как должно, а не как ему выгодно, словно и не сын своего отца. На самом деле Эйрик поступил так, как и сам Риг скорее всего не стал бы.
— Спасибо, — короткое слово, рождённое в больших усилиях.
— Нет нужды в благодарности. Я не выдаю эти звенья, лишь передаю их тем, кто взял их сам, своими делами.
С этими словами Эйрик ушёл обратно к своим людям, перебросившись по пути парой слов с Безземельным Королём. Главарь наёмников стоял отдельно от ворлингов и от матросов, в компании двух своих воинов, разглядывая происходящее цепким, неспешным взглядом. И когда этот взгляд добрался до Рига, тому сделалось не по себе.
Разумно было бы держаться поближе к чужеземцам, раз уж на корабль они с Кнутом попали по их протекции и формально находились под командованием Браудера Четвёртого. Сам для себя Риг определял их отношения скорее как временный альянс, вот только желания брататься с такими союзниками у него все равно не возникало. Чужаки они и есть чужаки, обольщаться на их счёт определённо не стоит. Особенно после того, как Браудер сам показал своё отношение к Ригу и его брату, использовав их сначала как невольных соучастников, а позднее и как разменную монету в переговорах.
Эйрик, с другой стороны, проявил себя достойно. Пусть детское пухлое лицо и не выглядело величественно, а сам Эйрик от природы был скорее нелепым, чем грозным, особенно с этими кудрявыми рыжими волосами, что больше подошли бы ярмарочному шуту, нежели будущему правителю. Но на деле он показал должное количество стали и в сердце своём, и в руках, и в голове. Именно таким и описывают обычно предводителя в песнях и сказаниях, именно о таком командире мечтают молодые воины, и точно таким когда-то хотел быть и сам Риг. И вот теперь он выступает против Эйрика. Зачем? Ради чего? Теперь он сам избитый образ завистливого недруга в этой саге?
Если судить по виду, Кнута подобные мысли не заботили. Лёгкая улыбка гуляла на губах старшего брата, дышал он полной грудью, и голова его не клонилась к земле под тяжестью размышлений. Кнут делал то, что ему говорил Риг, потому что так ему давным-давно сказал делать их отец. А Риг… если подумать, то Риг делал то же самое. Разве хотел он быть ярлом Бринхейма, или же это просто та судьба, что назначил ему отец?
Разве он хочет быть ярлом Бринхейма?
Когда наконец посшибали крышки с княжеским вином, медовухой и горилкой, Риг зачерпнул крепкое пойло одним из первых, да выпил разом, под дружное одобрение воинов. В этот момент хотел он только утопить в нем свои тяжёлые мысли. Ведь именно так и поступают бывалые воины, со своими тяжёлыми мыслями, верно?
Оставшаяся часть праздника стала для Рига набором несвязных воспоминаний, и он даже не мог сказать, какое из них следовало за каким. Некоторые из них и вовсе казались ему нереальными, и вполне могли оказаться плодами тревожного сна.