Он слышал, как Мёртвый Дикарь Синдри пел песни своему кораблю. И слышал свой голос, что пел эту песню вместе с безумным стариком, грустную и старую песню без слов, что моряки пели на каждом берегу бескрайнего океана. Красивая песня.
А после (или наоборот, до этого?) Финн и ворлинги пели вместе похабные песни, да травили походные байки. Не знающий старой речи наёмник просил Рига о переводе, и тот как мог пытался передать историю обороны, что Рыцари Эриндаля держали в замке какого-то герцога.
— А юная жена герцога была до того пуглива, что вздрагивала каждый раз, когда эти мерзавцы швыряли камень в наши стены, — переводил Риг, едва сдерживаясь от смеха. — Пришлось мне всю ночь не спать, защищая белокурую бедняжку: и так её караулил, и эдак, и с той стороны, и возле окна, и на полу — умаялся до ужаса просто. Но я же рыцарь, не могу оставить даму в беде, и на следующую ночь явился снова на службу. А там уж Бартл и Два-Топора её во всю охраняют. Нет, серьёзно, сколько защиты нужно одной хрупкой женщине?
Бартл Равный цокнул языком и пошёл за свежей порцией жареного мяса.
Безземельный Король разговаривал с Робином Предпоследним. Сначала первый ругал империю, а второй её защищал как мог, и говорил, что славное это место для жизни. А после они поменялись местами — Робин поносил заплетающимся языком и империю, и Последнюю Стражу, а Браудер с пьяной улыбкой выступал в их защиту.
Видел Риг и Ингварра Пешехода, что ходил по скрипучей палубе, а когда присмотрелся, то увидел, что скрипит сам великан Ингварр, и что тело его есть дерево, а кожа — кора дуба, а слезы на щёках у него — древесный сок. Искал он по всему кораблю свои жёлуди, искал долго, и так и не смог найти. Йоран Младший же потешался над ним, направляя ползающего на четвереньках гиганта то в одну сторону, то в другую, а после и вовсе запрыгнул тому на спину, как делают дети с их отцами.
Бежал за маленьким Эйриком, стараясь сорвать ленту с его пояса. Бежал от маленькой Кэриты, что тянула свою нежную, тонкую руку уже до пояса самого Рига. Смеялся. Кэрита схватила за пояс Кнута, хотя он даже и не участвовал, лишь стоял в стороне, и оба они покраснели. Она должна была схватить Рига. Кажется, они все смеялись.
И все они, и ворлинги, и наёмники Короля, и матросы-отшельники, кричали на спокойное море, разрывая горло и кулаки сжимая от ярости. За всё, что оно у них отняло и за всё то, что им оно не дало, за его безразличие и коварство, жестокость и простоту. Они кричали все вместе, и солёные морские брызги стекали у Рига по лицу. Они кричали вместе.
И говорил Риг с Йораном Младшим, и тот, заплетаясь языком, просил ударить его по лицу, а когда в итоге выпросил желаемое, ударил Рига в ответ. Точнее будет сказать, что Риг решил, что его ударили, так как весь мир вокруг закрутился, завращался, перевернулся с ног на голову, из-за чего желудок Рига едва не вырвался наружу. Однако боли не было, как и ощущения удара.
— Видишь, — сказал Йоран, и пнул Рига ногой в бок, — Совсем не больно. Нечего бояться.
Риг в ответ ударил его ногой в колено, и полез, было, в драку с кулаками, сам себе удивляясь, но отстранённо, будто бы со стороны. В этот момент его и вывернуло прямо на мелкие прибрежные камни.
Дэгни Плетунья точила свои ножи, а потом срезала острым лезвием те немногие волосы со своей головы, что осмелились там вырасти. Кровь стекала с её макушки по лицу, и она лизнула эту кровь, глядя на Рига, и рассмеялась. Потом она обрила Свейна Принеси, но у него крови не было.
Кэриту качали на руках как их спасительницу Элоф Солёный и Трёшка, оба таким образом хвастаясь как своей силой, так и отсутствием ран, самой своей жизнью. Девушка смеялась и сквозь смех просила поставить её на землю. Так просила, что никому и в голову бы не пришло прекратить. Вендаль Златовласый поймал её на руки, сказал что-то, получил пощёчину, но не смутился и улыбнулся ей.
— Если ты будешь ярлом, — голос шаура где-то сзади, тихий, страшно обернуться. — Ты будешь владеть моей силой, мальчик с севера?
В какой-то момент все пошли нырять в воду, Риг не мог вспомнить почему. Кажется, Кэрита уронила в воду свой красный платок, и шестеро человек вызвались достать, устроили из этого соревнование. Промокли до нитки, дрожали потом у костра. Кнут не пошёл. Сказал, что вода слишком холодная.
Бартл равный подрался со Стриком, расквасил старику нос. Все мигом чуть не бросились рубить друг друга, мгновенно разделились на своих и чужих. Выяснилось, что это Стрик напал на Бартла, но последний не в обиде. Стрик на самом деле хотел, чтобы наёмник оставил его в покое, но не знал как сказать это на железном языке. Сказал ударом по рёбрам. Но все помирились, все снова стали близки.