Элоф резко повернул голову, его глаза расширились.
— Земля, — сказал он тихо.
За мгновение до того, как Риг обухом топора ударил его в челюсть, снизу вверх, от всей души. Старик зашатался, потерял собранность, неловко переступил в сторону, и получил град новых ударов: по плечу, в живот, по бедру, снова в живот. Упал.
Риг победил. Впервые в жизни, один на один, с оружием в руках! Без разговоров, без ухищрений, без предварительной подготовки, одной лишь грубой силой. Сердце бешено колотилось, воздух опьянял, хотелось драться дальше, рубить и побеждать. Он был тем, кто побеждает.
— Ха, — только и сказал он.
Лежащий перед ним Элоф напомнил их встречу на Позорной Скале — всего-то пару месяцев назад, а как будто уже в другой жизни. Тогда это Риг лежал также на спине, а старик возвышался над ним — неприятное, унизительно воспоминание. Что Элоф тогда сказал? Сможет ли Риг воспроизвести эти слова сейчас, так, чтобы они звучали уместно, а сам Элоф понял, что случившееся — это расплата за тот случай.
Слов Элофа Риг не вспомнил, забыл напрочь. Помнил лишь, что старый воитель не сдал его ярлу, позволил увидеться с братом, и дал им возможность на побег в противовес неизбежной казни.
— Прошу прощения, — сказал Риг, потягивая старику руку. — Не рассчитал силу сгоряча, перестарался.
Элоф руку принял, тяжело поднялся на ноги.
— Не стоит извинятся, парень. Добрый вышел удар, добрый вышел танец, — он утёр пот с морщинистого лба. — Крепко ж загонял ты меня, я уж думал, сердце остановится.
Хлопок по плечу. Не покровительственный, скорее уважительный, крепкий. Как равного. Риг не смог сдержать улыбки, и посмотрел на Ондмара Стародуба, что со скрещёнными руками и холодным взглядом наблюдал весь их поединок.
— Лучше, — сказал учитель.
То ли гулявший по крови после боя кураж, то ли уверенность в своих силах, сделали Рига дерзким:
— Лучше да лучше. Когда же станет хорошо?
— Забери чужую жизнь. Там посмотрим.
С такими словами наставник повернулся к левому борту, где вокруг чайки уже столпилось несколько человек, словно это чудо какое дивное.
— Земля, — сказал Ондмар тихо, но в абсолютной тишине, которую обрамляли лишь скрип снастей да тихий шелест волн, услышал его каждый.
Радости в голосе ворлинга не было. И никто не подхватил сказанное громким радостным кличем, не полез наверх, дабы первым увидеть кромку берега, и не разразился жизнерадостным смехом. Риг и сам чувствовал, как ком стоит у него в горле, и холод бежит по всему его телу. Они добрались.
Мёртвые Земли.
— За работу, проклятые дети, чтоб морские чудовища погрызли ваши кости и гнев всех богов, северных и южных, ушедших и безумных, порвал в клочки ваши никчёмные души, — Мёртвый Дикарь Синдри появился на палубе, застучал по палубе массивным посохом, схватил за плечо ближайшего к нему матроса и взмахом руки отправил наверх, на такелаж. — У вас будет ещё много дней и возможностей, чтобы положить глаз на эти спокойные берега, пока ждёте вы тех, кто хотел жить и умер, и тех, кто хочет умереть, и потому выжил.
Команда корабля пришла в движение, и все мелкоглазые засуетились, забегали кто куда, сохраняя при этом жуткое хладнокровие в такой близости от погибшего континента. Насколько мог заметить сам Риг, никто из них даже не смотрел в сторону Мёртвого Берега. Лишь спустя какое-то время он понял, что они сознательно пытались туда не смотреть.
Впрочем, их суеверный страх не стал для Рига примером — глупо опасаться смотреть на проклятые места, когда к исходу дня планируешь гулять по ним пешком. А может, это горячая от боя кровь ещё не успела остыть? Или, как говорят старики, бесстрашие юности пробило себе дорогу? Как бы там ни было, Риг резво вскочил на правый борт и с подзорной трубой под мышкой стремительно взобрался на ближайшую рею, усевшись на неё расслабленно, почти что беспечно.
— Осторожнее, — сказал ему Эйрик, вероятнее всего от зависти.
Жирный, точно поросёнок, их вождь благоразумно не делал даже попыток взбираться по снастям. Вместо этого лишь ходил по палубе, важный и надутый, руку держа на украшенной рукояти своего нового меча, княжеского подарка. Риг был удивлён, что этот меч Эйрик не закинул на дно какого-нибудь сундука, а действительно носил у себя на поясе, гордился им даже. Впрочем, с дорогим мечом он и правда стал больше похож на кого-то важного, стал выглядеть как будущий ярл. Такой же притворщик, как и его отец.
Помотав головой, Риг выбросил Эйрика из головы. Север, Бринхейм, Торлейф и даже Эйрик, стоящий на палубе под ним — всё это сейчас стало мелочным и не важным. Риг смотрел на легендарный берег проклятого континента, место из легенд и страшных историй.