— Хей! Хей! Хей! — кричал с немного обгоняющей их лодки Синдри, ровно в такт непонятной мелодии. — Хей! Хей! Хей!
В какой-то момент Элоф и сам стал бормотать это «хей». Не шёпотом даже, не издавая звука, а лишь шевеля сухими губами, и мелодия в голове словно подстроилась, сама зазвучала также, превратилась в грубое и бесконечное «хей, хей, хей».
Руки Элофа довольно быстро закололи, занемели, что поначалу было даже приятно — меньше чувствовалась ноющая боль в суставах, которые он продолжал напрягать работой с веслом. Но он знал, что это временное облегчение, за которое ему придётся платить позже, и в многократном размере. Скорее всего, боль в руках не даст ему уснуть всю ночь. Элоф, впрочем, не жаловался, и уж тем более не бросал весло, а продолжал грести вместе со всеми. Даже когда сидящий рядом с ним Свейн стал грести быстрее, он не сказал ни слова, лишь поворчал немного себе под нос и также ускорился, стиснув крепко оставшиеся зубы.
— Быстрее, — выдохнул Свейн. — Давайте плыть быстрее! Что мы плетёмся в хвосте, точно дрожащие листья?
Ингварр фыркнул, Йоран же был более красноречив:
— За смертью торопишься, сын рабыни? Это не налёт, тут первому на берегу нового звена не положено, и почестей за храбрость никому не дадут.
Элоф кивнул, соглашаясь:
— Стрелами и копьями нас не встречают, спешить резона нет.
— Плывём как плывём, — сказал Ингварр. — Все там будем, нет смысла торопиться.
Свейн обижено рыкнул, но возражать не стал. Впрочем, и скорости не сбавил. А Элофу, дабы продолжали они двигаться к берегу и не свернули с курса, пришлось поддерживать тот же темп. Вот же гадёныш.
Вдобавок теперь они двигались не в такт с мелодией в голове, что вызывало непонятное чувство тревоги. Похожее чувство испытываешь в детстве, когда уже сотворил что-то неладное, что исправить не можешь, но преступление твоё ещё не раскрыто и наказание не назначено. Вскоре к этому чувству добавилась и головная боль, старая гостья. Тут лучше всего отвлечься помогает, по сторонам поглядеть.
Медленно, но верно они перестали быть последними, обогнали лодку с наёмниками и маленьким Ригом. Зря мальчишка, конечно, якшается с иноземцами, не к добру это. И то, что он безземельному главарю в рот заглядывает ничем хорошим точно не кончится, никогда не заканчивается — Элоф подобного уже насмотрелся за свои годы. Что на юге хорошо, то северянину смерть. Риг же плоть от плоти сын Севера, вон как приложил Элофа знатно. Не стоит ему пить южную правду — отравится.
Обогнали они и следующую лодку, где сидел уже старший сын Бъёрга. На воду не смотрел, и видно было, что не прошло для него бесследно купание на меже. Но не жаловался, и виду не казал, только Элофу оно и было видно. Хороший парнишка, со стержнем. Досадно, конечно, видеть, как братья порознь плывут, но для Элофа тут секрета большого не было, так как в той лодке и хрупкая девчушка плыла, весла не касаясь. Там же и безумный отшельник сидел рядом с ней, капитан, а напротив Последний Страж, мрачный как туча. Странно ему должно быть, бессмертную катать. Эйрик их нарочно рядом посадил, дабы сестре напомнить, что он руку на её плече держит? Или Стражу дать понять, что тот более сам себе не хозяин? Ладно хоть девчушку грести не заставили, не бабское это дело. И так она вон уже схуднула вся, хотя и до этого была как жердь тощая, что и обнять страшно — ну как переломится. Такой на оставленной земле не место, пусть хоть трижды бессмертная.
В следующей лодке, что они обошли, сидели Стрик Бездомный да нежный, точно девка, Вендаль — привычно странная пара. Элоф знать не знал, чего они вместе всегда, и его это вполне устраивало. Там же дикарь с Края сидел, дурак потерянный, и шаур, от одного вида которого у Элофа мороз пробежал по коже. На бледном, точно у мертвяка, лице, никогда никакого выражения не было, даже когда он ребятёнка зарубил, что уже само по себе жутко. А тут он, у проклятой земли, вдруг улыбался.
Элоф поспешил повернуть голову вперёд. Теперь перед ними одна только лодка была, где, как и положено, плыл вождь отряда, сын Торлейфа, а также Ондмар, Трёшка и Дэгни Плетунья. Сын ярла свою стаю держал близко, умный мальчик. Хотя смуглому рабу Элоф всё же не доверял — чужак он и есть чужак, особенно если кольца на выкуп у себя на лице таскает и продолжает рабом оставаться. У такого точно в голове странное, не как у всех, а такие всегда учудить могут, когда меньше всего ожидаешь.