Подобные новости не смутили одноглазого Свейна. Улыбнувшись спине Дэгни, он то ли зажмурился, то ли попытался так ей подмигнуть, после чего отправился за следующим грузом все тем же раздражающе бодрым шагом, взял сразу два мешка. Ригу захотелось его ударить. Интересно, смотрел ли он так на Плетунью потому, что во всем их отряде больше не было доступных для взгляда женщин, или же это что-то большее?
Однако не успел Риг обдумать этот вопрос как следует, как появился другой, более важный.
— Почему у тебя пятно крови на ноге? — спросил он у Свейна, чувствуя сильное желание отойти от него как можно дальше.
Бессмертная Кэрита
Она родилась дочерью ярла, в богатстве и роскоши, и ей говорили, что она может делать всё, что захочет. Разве что не может уехать, выйти замуж за кого пожелает, держать меч, ходить в набеги, наследовать дело отца, выбирать еду на завтрак, обед и ужин, разговаривать с ребятами из других кланов и носить удобные вещи. Всё, что захочет. Злиться тоже было нельзя. Можно было играть на флейте, это было приятно.
Потом она услышала голос. И почувствовала мелодию, единый ритм сущего, почувствовала, как от её мысленного прикосновения звенит всё вокруг. Она оказалась носительницей бессмертной души. Несла в себе одного из потомков Всеотца, хотя хор прошлых жизней в её голове считал иначе, склоняясь, с поправками, к вере в Разделённого Бога с юга. Кэрита довольно быстро поняла, что это не имеет значения. Как бы оно там ни было, теперь она могла буквально менять мелодию мира, властвовала над сущим, могла делать всё, что захочет.
Не имела, впрочем, голоса на общественных собраниях, не могла остаться дома, обречена была жить с умалишёнными, нельзя выйти замуж, бессмысленно мечтать о своих детях и запрещено мечтать о кораблях. Дозорные Холмы и калеки — это её жизнь. Насмешка над жизнью.
Можно было злиться. И она злилась, это было приятно.
Ходила в прошлые жизни, училась направлять неслышную музыку, перебирать людские струны. Готовилась сбежать, а там либо свобода, либо смерть или Белый Край — всё лучше, чем это. А потом пришёл братик Кнута. Полумёртвый Риг — так она его дразнила в детстве, потому что только это его и задевало. Он успел раньше, чем она сбежала сама, но пришёл от отчаяния, а не ради неё. В основном от отчаяния. Извратил закон Севера, как он это умеет, и дал ей свободу, обещание корабля, весь мир, и всё это на глазах у Торлейфа. Музыка Рига была сложной — плавные и незаметные переходы флейты из одной мелодию в другую чередовались с резкими бросками, обрывами, почти криками струнных инструментов. Много чужого, мало своего.
Риг позволил ей стать частью команды, как она всегда и хотела. Совсем не так, как она этого хотела. Всем этим людям, всему отряду, ну, кроме может быть одного человека, нужна была лишь её сила. Немного обидно, но в целом это было хорошо. Обижаться нельзя.
Когда у тебя есть силы бессмертной, всё вокруг становится твоим — необычное чувство, к которому привыкаешь быстрее, чем можно было бы подумать. И как ты можешь пошевелить правой рукой или сжать пальцы в кулак, также ты можешь направить небаланс куда угодно и в какой угодно форме, изменить мир по своему желанию. Но в то же время это было совсем не так, как с рукой или кулаком. Совсем не так.
Сложно объяснить. Кэрита пыталась несколько раз, но так и не преуспела — словно рассказывать слепым от рождения детям про разные цвета, или глухим описывать музыку. Красный — это тепло, а небаланс — это потенциал. Что-то в этом роде. Шауры находятся в равновесии, их не видно, что очень странно.
Однако мир вокруг принадлежал ей, это факт. Её сила пронзала всё пространство насквозь, в равной степени проникая и сквозь воздух, и сквозь металл или толщи земли. Лишь человеческое тело вызывало затруднение, требовало сознательного усилия для работы — не столько реальное свойство магии, сколько врождённый барьер в сознании. Хор в голове иногда напевает, что барьер можно убрать при желании. Путём сознательных тренировок и… определённых практик. Она уже делала так в одной из прошлых жизней — Кэрита поморщилась от чужих воспоминаний. Некоторыми дорогами нельзя ходить, как бы заманчивы они ни были.
До недавнего времени лишь дважды она встречалась с другими бессмертными, и каждый раз чувствовала, как мир вокруг перестал принадлежать ей безраздельно, как чужая воля борется за контроль. Никто из них не делал это умышлено, это случалось так же естественно, как течение воды сверху вниз. Чем сильнее сопротивление — тем ближе к источнику чужой воли, и именно так её и нашли шесть лет назад. Тела других бессмертных были ей недоступны вовсе, но в целом её сила была ощутима больше в обоих случаях, она была сильнее. Маленький источник гордости.