— Нельзя умереть от отсутствия сна, — говорит Бартл.
Но хочется.
Безземельный Король и двое его наёмников, а также Бешеный Нос, Плетунья и Стрик Бездомный всегда голосовали за бесполезный сон, и раз в день отряд был вынужден уважать их право на отдых. Отказаться от сна можно, только если все согласны отказаться ото сна — таковы правила. Втайне Риг был благодарен всем, кто настаивал на необходимости спать, и он видел, что Кэрита молчала, но едва не плакала от облегчения, когда они останавливались для ночёвки.
— Нельзя умереть от отсутствия сна, — говорит Бартл. — Особенно здесь. Я однажды не спал неделю, точнее мне не давали спать взявшие нас в осаду мерзавцы. Думал, сойду с ума.
Чтобы охранять спящих, нужны двое — тоже своего рода дело, способ отвлечься, поговорить. На небе ни облачка, но днём не найти солнца, и ночь наступает незаметно, без звёзд и луны. Одному в темноте быть нельзя, поэтому двое.
Бешеный Нос смотрит в ночную темноту так, словно может там что-то увидеть. Темнота казалась настолько густой, что глаза начинают болеть от попытки увидеть хоть что-то, и начинают чудиться очертания предметов. Разум придумывает их, чтобы не сойти с ума, но проведёшь рукой — ничего. Быть одному страшно, но молчать в компании с дикарём посреди непроглядной черноты ещё хуже.
— Мы не одни, — говорит дикарь, но продолжает сидеть расслабленно. — Звери смотрят на нас. Всегда смотрят.
— Видишь их? — спрашивает Риг, просто чтобы Бешеный Нос продолжал говорить.
— Слышу их, очень редко. Они почти не двигаются, сидят неподвижно, словно нож без руки. Неживая жизнь.
— Мёртвые? Или творение магии, как големы?
— Мы их едим, их плоть может насытить голод. Делалась так, чтобы не могла, но мы можем её заставить. Не големы. Но что-то странное.
Что-то странное. Под ясным небом без луны и солнца, в месте, где буквально всё пытается их убить, было бы странно увидеть что-то нормальное. Риг не понимал странной зацикленности Бешеного Носа на местных животных.
— Не понимаю, чего ты зациклился на этих животных.
— Они не связаны, не формируют цепь. В природе всё должно формировать длинную цепь: червяк ест лист, мышь ест червяка, а её съедает филин и так далее. Тут никто и никого не ест, никто никому не нужен для выживания. Они просто живые.
Теперь и Ригу стало казаться, что он слышит тихий шорох в темноте.
Сначала сидишь с одним, потом он идёт спать, и ты сидишь с другим, пока сам не отправишься смотреть кошмары.
— Нельзя умереть от отсутствия сна, — говорит Бартл. — Особенно здесь. Мне уже случалось не спать несколько дней подряд, и это ощущалось куда хуже. Может быть наши тела просто не помнят, как спать?
Время от времени каждый от отчаяния пробовал урвать немного бодрости, и лишь Мёртвый Дикарь Синдри никогда не пытался. Он лежал и смотрел в чёрную пустоту над ними своими старыми, водянистыми глазами.
Ел он, впрочем, тоже немного. На второй день вытащил из своей котомки небольшой котелок, плеснул туда воды, и, нарубив немного местной трухлявой древесины для костра, стал варить там чернослёз. Медленно помешивал едкую смесь металлической ложкой, с характерным скрежетом. Само варево получалось густым, едким, жестоким.
— Что это ты делаешь? — спросил Риг, взглядом указывая на котелок, даже на расстоянии трёх шагов чувствуя, как внутри у него все сжимается от зловония.
— Отраву, — ответил безумный старик и зачерпнул немного кружкой. — Выпей.
Риг отшатнулся, и Синдри мерзко засмеялся.
— Вот поэтому ты и умрёшь, мёртвый мальчик. Выпей, — в этот раз он протянул кружку проходящему мимо Йорану.
Младший скривился от запаха, но протянутую кружку взял, сделал пару глотков, прежде чем его скрутило болезненным кашлем.
— Выродок…
— Хорошо, — улыбался безумец. Из его глаз бежали слезы, выдавленные дымом от котелка. — Выпей.
В этот раз кружку он протянул Кнуту, и тот тоже сделал пару глотков, после чего зашатался, вернул старику недопитое наощупь.
— Выпей!
— Что это? — спросил в ответ Эйрик, подошедший на шум.
Он выглядел ужасно: измученный, с красными глазами, дрожащий от всепроникающего холода. Не похудел, но осунулся, сдулся.
— Ещё один мертвец, — ответил Синдри, и протянул напиток Игварру, что также выпил без вопросов и возражений.
— Я просто спросил.
— Один спросил, другой отказался, третий попробует лишь немного, четвёртый лизнёт, пятый посмотрит на тех, кто выпил и как их тело замешивает само себя, крутит внутренности точно хозяюшка мокрое белье, перекручивает. Мертвец, мертвец и мертвец. Если говорят выпить — надо пить.