Третья смерть пришла к достойному шауру среди ворейских лесов, пока на вершине высокой башни защищал он новорождённого княжича семь дней и семь ночей, собственной кровью утоляя голод и жажду неразумного ребёнка. Должен был умереть, если и не от вражеских ударов, так от недостатка собственной крови, от неспособности более держать в руке обломок меча. Но не умер.
Вернулся достойный шаур обратно, в истинный дом свой Шаулир, на суд старейших. И старейшие постановили восстановить его меч, и назвали его достойным шауром, признавая свою ошибку. Этим мечом, восстановленным и выкованным заново, достойный шаур убил себя на суде у старейших, в истинном доме своём — Шаулире.
Глава 22
Выгода
Следующие несколько дней Риг и Кнут практически не разговаривали друг с другом. Всё их общение было исключительно по делу: собрать дрова, развести костёр, сменить друг друга на посту, и на деле то Риг разговаривал с братом едва ли не столько же, сколько обычно, и всяко больше, чем со многими другими их товарищами. Но в каждое слово, которым они обменивались, было тяжёлым. И тяжесть эта давила на Рига даже сильнее, чем постоянный озноб и неутолимая усталость.
В какой-то момент он выстрадал желание извиниться перед братом, но Кнут будто умышленно избегал его, постоянно оказываясь рядом с посторонними. Целый день Риг пытался оказаться с ним рядом наедине, и к исходу этого дня напитался злостью в безрезультатных попытках. Если Кнут будет его избегать, то и самому Ригу оно не нужно. В конечном счёте…
В конечном счёте, он не сказал ничего, кроме правды.
Ненависть — очень сильное слово, но оно не было для Рига в новинку. Он знал, что ненавидит своего отца, хоть и стыдился признать это даже в своих мыслях. Он думал, что ненавидит Торлейфа, хотя на самом деле просто желал его ненавидеть и считал, что имеет на это право. Но Кнут? Ненависть к брату была для Рига в новинку, хотя он и прожил с ней уже далеко не первый год, как он сейчас это понимал.
Когда их отца не стало, никто в семье не ставил вопроса о том, кто должен их возглавить, как-то само собой было решено, что за главного теперь Риг. Ему на тот момент едва тринадцать лет исполнилось, а его выставили вперёд против других кланов, против Торлейфа и всего их проклятого города на окраине мира. Кнут и выставил, уже взрослый человек с несколькими звеньями в цепи. Старший в семье.
Потому что такова была воля отца, и потому что Кнут никогда не имел никакой другой воли. Меч в чужих руках. Легко оставаться Белым по деяниям своим, когда никаких своих деяний не имеешь, и лишь исполняешь чужие приказы. Очень удобно.
Но именно ненависть Риг испытывал к брату не из-за этого. Когда Кнут вывел его вперёд просто потому, что так хотел их отец, когда называл его претендентом на главное место за длинным столом и следовал рядом в любом направлении — Риг ему не возражал. Их отец умер уже несколько лет как, а Риг всё ещё шёл по пути, который для него начертал мертвец. И Кнут был той длинной цепью, за которую отец с морского дна тянул Рига дальше по этому пути.
Разве сам он хотел становится ярлом, правителем над множеством отчаянных головорезов? Отправляясь в этот безумный поход, Риг был уверен, что хотел, но сейчас уже не был столь уверен. Торлейф в своём правлении не делал ничего такого, чего Риг и сам не сделал бы на его месте, да и Бринхейм при Золотом ярле становился богаче, а жители сытнее. Разве это плохо? А его сын, Эрик Весовой, что показал себя и справедливым вождём, и отважным воином? Будет ли плохо, если он займёт впоследствии место своего отца?
Риг испытывал странную неуверенность по этому поводу. Всё это было хорошо и правильно, но как он и сказал Ингварру Пешеходу, будто бы какая-то ерунда. И чем дальше они продвигались, чем больше Эйрик показывал себя достойным ворлингом, тем сильнее крепла эта мысль внутри Рига.
Поначалу он принимал это чувство за зависть, за желание быть на месте Эйрика, самому вести воинов в бой и делить славную добычу по справедливости. Желал ли Риг самому ходить с богатым и красивым мечом, подарком княжеского брата, да на людей немного с высоты смотреть? Пожалуй. Но лёжа в полудрёме во время очередного привала, глядя немигающим взглядом на столб света впереди, Риг понял, что эта детская зависть ни при чём. Меньше всего он хотел бы оказаться на месте Эйрика, быть вот таким вот, какой он сейчас. И ещё меньше желал он видеть подобного человека во главе длинного стола.
Эйрик Весовой, достойный ворглинг, бесстрашный воин и добрый вождь вызывал у Рига отвращение как человек, и презрение как правитель. Сам Риг физически старался держаться от Эйрика подальше, избегая его так же, как Кнут избегал его, в то время как сам предводитель их отряда как будто бы напротив искал разговора.