Тяжело опустившись рядом с Вэндалем, Риг прижался своей спиной к его спине, чтобы могли они смотреть во все стороны и ничто не застало бы их врасплох. Надо было начинать разговор, но Риг медлил. Требовалось усилие, чтобы отвлечься от нависающей тени ночных кошмаров, от бесконечного холода, от усталости столь сильной, что нет сил даже жаловаться на неё. Сидеть и молчать было приятно. Насколько, конечно, может быть приятным хоть что-то на этом проклятом континенте.
Сам Вэндаль молча перебирал свои длинные, поблёкшие волосы, иногда выдёргивая один волос и сплетая из него узелки. Оглянувшись, Риг заметил, что ногтей на руках у любимца женщин больше нет, лишь грубые засохшие корочки крови на их месте. Как только заметил — отвернулся обратно.
Вэндаль первым нарушил сложившееся молчание:
— Я даже спиной чувствую, как ты с духом собираешься. Решил наконец-то меня умаслить и на свою сторону привлечь? Долго собирался.
— Не знал, что предложить, — честно признался Риг, больше не оборачиваясь.
— А сейчас будто знаешь.
— И сейчас не знаю. Но ты ведь был моим учителем, и если я чего не понимал, то мне полагалось у тебя и спрашивать.
— Именно что был. Больше я никого учить не хочу — неблагодарная и бессмысленная работа, как оказалось.
— Я благодарен.
— Смысла от этого не прибавилось.
Может быть это и была подсказка? Учителем, златовласый любил такие вещи: туманные намёки, не относящиеся к делу вопросы, туманные указания, издёвки. Риг и забыл уже, как сильно его выводит из себя такая манера обучения. В любом случае, стоило попытаться ухватиться за поданную идею:
— Так это нужно великому Вэндалю Златовласому? Смысл?
Спиной Риг почувствовал, как мечник подал плечами.
— А кому нет? Это часть нормального человеческого роста: признать, что нет в жизни никакого смысла. Как нет и справедливости, безусловной любви или вечной жизни. А потом придумать для себя этот смысл.
— Любовь и вечную жизнь тоже надо придумать?
— Желательно. Без веры в вечную жизнь, эта самая жизнь становится очень страшной штукой. А без любви — противной.
— Вечной жизни обещать не могу. Но могу попробовать любить безусловно, как учителя и наставника.
Вэндаль насмешливо фыркнул, но ничего не сказал. Может быть действительно хотел, чтобы Риг его убедил, но только и тот тоже в любовь не верил. Златовласый действительно был хорошим учителем, и в его изложении любовь была лишь инстинктом двух зверей сотворить потомство. Наверное, потому Риг и не разговаривает с Кэритой в этом походе. Какой смысл? Она бессмертная, которой положено жить на Дозорных холмах, и ей явно нравится Кнут, молодой прославленный воин. А Риг — это просто Риг, мальчик с двумя звеньями в цепи. Нет никакого смысла начинать этот разговор.
После тягучей паузы, Риг решил попробовать другой подход:
— Раз тебе безразлично всё и вся, то почему бы не встать на мою сторону в борьбе с Торлейфом? Не думаю, что Вэндаль Златовласый преданность и честь ценит выше, чем любовь или справедливость.
— Тебе действительно до сих пор не безразлично, что там с Торлейфом и Бринхеймом? — голос учителя сквозил тягучим ядом. — Это просто жалко. Знаешь, почему у города нет стен?
— Говорят, потому что наша доблесть это наши стены.
— Но не говорят, что Бринхейм просто никому и даром не нужен.
— Но ты ведь в него пришёл. И остался.
Ещё один смешок.
— Я тоже никому не нужен и даром. Мы с городом нашли друг друга.
Тут Риг уже повернулся, но Вэндаль продолжал сидеть к нему спиной, и не было возможности взглянуть в его лицо.
— Сказал возможно лучший мечник всего Восточного Берега, — скептично заметил Риг.
— Я лучший, без «возможно». Но какой прок хорошему ярлу от лучшего мечника?
— Чтобы драться?
— Победы в битвах забирают солдаты, а не лучшие мечники. А людей кормят сотни обычных фермеров, а не самый лучший из них, что вырастил на два мешка больше репы. Быть лучшим — это делать полезно лишь самому себе. И то, если грубые ласки собственной гордости для тебя являются пользой.
— И поэтому не нужно делать ничего? В этом ответ?
Вэндаль промолчал.
— По крайней мере, встать на мою сторону против Торлейфа взбудоражит кровь. Это сложнее, это вызов, это интересно.
— Я делал вещи сложнее и интереснее. И если говорить честно, Риг, то это всё уже не важно. Я умираю.
Он сказал это так буднично, продолжая скручивать из собственных вырванных волос причудливые узелки, что Риг даже не сразу сообразил смысл сказанного. Кажется, из своих волос Вэндаль собирал фигурку какого-то животного.