Что ещё?
— Дурак, — сказал Стрик.
Убрал нож, повернулся к Ригу спиной и просто пошёл к главному входу дворца. Сам Риг же сначала осторожно, опасаясь неизвестной уловки, приблизился к своему оружию, поднял топор и щит, а потом вновь взглянул на удаляющуюся спину бродяги. Тот даже не обернулся, был уже на полпути.
Первым искушением Рига было догнать и напасть на Стрика со спины.
Но что потом? Какая с этого выгода?
Риг убрал топор за пояс. В конечном счёте, он и правда не воин, и едва ли когда-нибудь им станет. Тренировки не сделали его опасным, но, по крайней мере сделали, его трудной добычей — это уже что-то, лишняя карта в его руке, которая поможет выжить. Шрам на половину лица тоже может сыграть на руку — придаст вид бывалого воина, и без необходимости снова и снова махать топором, чтобы подтвердить этот статус.
Но если его цель заключается в том, чтобы победить, то сражаться нужно иначе.
Когда возбуждение от схватки схлынуло, усталость навалилась на Рига с новой силой, и мысль упасть прямо лицом на землю стала казаться по-своему заманчивой. Долю внимания требовал и голод — прошло уже несколько часов с тех пор, как Риг пил мерзкий отвар из чернослёза, эффект начинал ослабевать. Со спокойным ужасом Риг понял, что не ел вообще ничего уже два дня. Возможно, даже больше.
Забрав свою поклажу, Риг решил последовать за остальными и устроиться где-то внутри полуразрушенного дворца. Мёртвая Земля приучила, что опасность может прийти с любой стороны, в любом виде, и что стены и укрытия защищают не больше, чем крепко зажмуренные глаза. Но все же за стенами было спокойнее, как и с закрытыми глазами. К тому же после долгих недель в тесном корабельном трюме и недель мучительных, пока пробирались они по проклятой земле повязанные одной верёвкой, каждый по достоинству оценил возможность побыть немного наедине с собой.
Впрочем, покой и уединение внутри дворца были относительными. Хитрая система зеркал и стёкол делала так, что любую точку этого места можно было увидеть как минимум с трёх сторон. Кроме, разумеется, тайной комнаты, обнаруженной много лет назад Торлейфом Золотым.
Стоило Ригу лишь переступить порог, как по всему дворцу появились десятки его отражений, и невозможно было сказать точно, где именно он идёт и рядом с кем стоит. То же можно сказать и про остальных членов отряда. В какой-то момент Ригу казалось, что Безземельный Король разговаривает со Стриком, во всяком случае, бродяга лежал прямо у ног главаря наёмников. Но несколько шагов вперёд, и оказалось, что они вообще будто бы находятся в разных частях дворца, а когда Риг завернул за угол, то увидел Браудера уже возле Йорана Младшего и Трёшки.
Идти приходилось медленно, выставив вперёд руки, дабы не наткнутся лбом на абсолютно прозрачное стекло и не запутаться в бесчисленных отражениях. И кто-то жил в этом месте? Или вся эта сложная и красивая громадина была выстроена просто для развлечения? Но тогда не слишком ли она великовата, в чем смысл?
Не раз Ригу приходилось останавливаться, когда кто-то из ворлингов осторожно шёл ему навстречу, будто и не видя его вовсе. Но уступая дорогу, через мгновение Риг терял их из виду, и оказывалось, что это очередной зеркальный обман. Лишь раз приближение человека оказалось правдивым — шаур прошёл мимо Рига уверенным, но каким-то непривычным для него быстрым шагом.
На самом деле сам шаур выглядел далеко не лучшим образом. Свою шляпу он потерял ещё на поляне с видениями, а лысая голова его была расчёсана до крови, и видны были как свежие потёки, так и застывшие тёмные корочки. Некогда белая повязка, окрасившаяся в красный, сидела немного криво, готовая вот-вот свалиться, а босые ноги оставляли на стекле мокрые кровавые следы. Левой рукой шаур дёргал и мял края своего грубого одеяния, и на бледной коже его руки отчётливо виднелись серьёзные покраснения от ожогов. Правая рука же крепко, до дрожи сжимала копье посреди древка, пока наконечник слегка покачивался, и изредка оставлял за зеркалах длинные царапины.
Когда шаур проходил мимо, Риг счёл за лучшее уйти с его дороги. В этот же момент он услышал, как тот полуразборчиво бормочет себе под нос:
— … Перепуганные трусы в ожидании. Ничего, кроме покорности. Слабые, все слабые. Одинокие, застывшее в своих стенах из солёного моря. Длинная, тяжёлая цепь на моей шее, на моих ногах, в моей голове. Части меня, части себя…
Большего Риг не услышал и не разобрал. У него мелькнула мысль попробовать сманить шаура на свою сторону, но он быстро отбросил её прочь — безумием будет попытка уговорить копьё Эйрика на предательство. Ещё большим безумием будет, если копьё согласится.