Задержав дыхание, Риг нанёс удар сверху. Трёшка вскрикнул от неожиданности, дёрнулся в отчаянной попытке избежать стремительно приближающегося лезвия топора, но ничего не смог сделать. Топор вошёл ему точно в череп.
Вошёл легко, сминая мягкие ткани, разрывая тягучую липкую массу, опускаясь ниже, до грудной клетки, а потом и до живота. Преодолевая брезгливость, Риг вытащил топор и нанёс следующий удар, для верности. Грязная масса полужидкой плоти создания медленно истлевала, запахло сухой гнилью.
Головная боль уменьшилась, воспоминания возвращались. Разрастались в голове, точно плесень.
Второй день, когда они покинули стеклянный дворец, на окраине странного города, где не осталось ни следа от хоть какого-то, хотя бы одного дома. Лишь сеть вымощенных дорог, проржавевшие ворота тут и там, да мелкий мусор. А ещё железная смерть.
Вдвое выше обычного человека, на первый взгляд будто рыцарь в чёрных латах, но за внешним слоем тяжёлой брони был всё тот же бездушный металл, переплетенье штырей и пластин. Нет слабых мест, нет внутренних органов, нет эмоций. Медленный и тяжёлый, но в то же время неутомимый, вооружённый мечом, он встал с земли и начал преследовать их, неумолимо. Должен был, со слов Синдри, преследовать их вечно. Пройдёт по дну океана до самого Бринхейма, если потребуется. Будет идти за ними, пока не убьёт кого-то одного, после чего успокоится и будет ждать следующую жертву.
Они пробовали сражаться с ним, но оставляли лишь царапины, в то время как сам он двигался на удивление проворно для такой громадины. Пробовали убежать — он двигался медленнее, но нагонял их во время отдыха, не испытывая нужды ни в питании, ни во сне, способный двигаться и сотню лет без единой остановки. Тогда они подготовили для него ловушку, замаскировали глубокую трещину в земле, спихнули туда, но он просто выпрыгнул наружу.
В конечном счёте, по предложению Эйрика они тянули жребий, и Бешеный Нос вытянул короткую судьбу. Вот только Риг видел, как Эйрик сжульничал: до того, как к дикарю подойти, всем правую руку с соломинками подавал, а рядом с ним вдруг протянул левую. А когда Бешеный Нос короткую вытянул, остальные выбросил, и Риг видел, что все они были короткие. Эйрик, которого Риг знал в детстве, никогда бы так не поступил.
Следующим днём чудовище вновь должно было нагнать их, и там дикарю с Белого Края предстояло умереть. Бешеный Нос не стал возражать, всю ночь Риг слышал, как тот точит копьё.
Но пока Риг лежал с закрытыми глазами, и боялся спать в ожидании кошмаров, то слышал и как говорят Трёшка и Эйрик. Когда вокруг нет никакой жизни, никакого движения, то даже шёпот может быть громким.
— Я видел, что ты сделал, — тон у смуглого раба был обвинительный. — Кто-то другой мог видеть тоже.
— Никто другой ничего не сказал, — Эйрик даже не стал отрицать обвинения, не уточнил, о чём именно говорит Трёшка. — Никто ничего не знает. И тебе не следует.
— Тебе обманывать не следовало. Это подло, и ты это знаешь.
— Бешеный Нос предал меня, на сторону Короля переметнулся, даже если сам этого ещё не понял. Вот что настоящая подлость.
— И так ты решил его покарать? Не прямым обвинением с мечом в руке, но через ворох коротких прутиков?
— Либо Бешеный Нос умрёт завтра, либо убьёт кого-то из нас, когда выйдет на стороне наёмников. Я берегу жизни преданных людей и ослабляю позицию врага.
— Ты поступаешь так же, как поступил бы Риг, — тут в их разговоре произошла небольшая пауза, когда они, видимо, посмотрели на «спящего» Рига. — И ты сам же называл его поведение недостойным.
— Есть время для достойных поступков, а есть время для разумных. Риг заслуживает осуждения потому, что поступает разумно всегда.
Было слышно, как Трёшка фыркнул, но отвечать ничего не стал. Риг же продолжал внимательно вслушиваться в ночную тишину ещё долго, как будто бы вечность. Столь долго он лежал в темноте с закрытыми глазами, что стал забывать о том, что у него есть глаза, а тело, его собственное тело, стало казаться якорем, тяжёлым и лишним. Лишь темнота была настоящая. Пустая, бесконечная чернота, в которую он вслушивался всегда, и ни разу не слышал ни звука. Лишь когда Кнут потряс его за плечо, разбудил, Риг осознал, что его напряжённое бдение — это очередной сон без отдыха, кошмар от которого он сам бы никогда не проснулся, если бы его не разбудил кто-то другой.
Проклятое место. Риг ненавидел его так сильно, что невозможность уничтожить землю под собственными ногами вызывала чувство обиды и настоящую ярость. Помогало лишь думать о другом, отвлечься. Вспомнить ночной разговор Эйрика и Трёшки, маленькую хитрость вождя, чтобы убить вставшего на сторону Браудера дикаря. Эйрику это было выгодно. Риг видел обман, но ничего не сказал — ему тоже могло пойти на пользу ослабление Короля.