— Не думаю, что сейчас подходящее время для таких разговоров, мальчик с севера. Не в твоём положении.
О чём он говорил с Эйриком несколькими минутами ранее?
— Значит, вам просто нечего мне предложить.
С этим Риг поднялся на ноги, отошёл в сторону. Пусть те, кто смотрит со стороны, сами истолковывают этот жест как им угодно, сейчас это не важно. Быть разменной монетой на весах между Королём и Эйриком — это путь в никуда. Монета не выигрывает в спорах, она лишь инструмент, переходящий из рук в руки при обмене и торговле. Если он хочет быть игроком, ему нужно предложить третий вариант. Но до тех пор оставалось лишь идти дальше.
Спустя четыре дня местность вокруг понемногу стала оживать, вновь появились иссохшие деревья и проклятый чернослёз, по которому Риг чуть было не начал скучать. Воду теперь не надо было копать из земли, она была повсюду — болота раскинулись, насколько хватало глаз, и приходилось идти медленно, нащупывая тропинки в трясине, и иногда осторожно пробираясь по колено в мутной воде. Вода, конечно же, оказалась отравленной, но если долго кипятить, несколько раз, пить маленькими быстрыми глотками — не так уж и плохо. А ещё через пару дней в пути мир вокруг даже стал напоминать что-то похожее на природу.
Всё вокруг по-прежнему пыталось их убить. Но если раньше это были разрозненные, порождённые магией, твари разных размеров, да причудливые магические конструкты, то теперь мир вокруг напоминал пусть и скудную, но всё же настоящую дикую жизнь. Трава вдоль болот была ядовита, а её стебли были острыми, как бритва, но эти стебли ело какое-то странное существо безо рта и без глаз, с одиннадцатью лапами. Это существо на глазах у Рига было схвачено чем-то, живущим в воде — так быстро, что никто не увидел даже очертаний хищника. Одни существа пожирали других, чтобы их потом, в свою очередь, пожрал кто-то третий и позднее стал добычей для четвёртого. Цикл жизни. Жизнь сама по себе, в Мёртвых Землях.
И как говорил когда-то давно маленькому Ригу скучающий Вэндаль Златовласый: там, где есть порядок, человек всегда сможет выжить. Выжить и подчинить этот порядок своей воле. Говорил учитель тогда про кланы изгнанников, что поколениями жили на Белом Крае в ожидании, когда закончится срок их сурового приговора, но глядя вокруг, Риг легко теперь мог наложить эти слова и на этот ужасный край.
И всё равно удивился, когда на одном из холмов увидел две человеческие фигуры.
Первым незнакомцев заметил Стрик, указавший в их сторону скрюченным пальцем и сопроводив это движение ёмкой фразой «дерьмо на лопате». Все остальные же не сказали ничего, и лишь заворожённо уставились на две явственно человеческие фигуры вдалеке. Лишь Мёртвый Дикарь Синдри неистово махал чужакам тряпкой на посохе и издавал какие-то животноподобные звуки, по всей видимости должные показывать его радость.
Эйрик вытащил свой рог, облизнул пересохшие губы и выдал приветственный сигнал, но он остался без ответа. После второго сигнала две фигуры внезапно повернулись и исчезли, а когда отряд подошёл к этому месту, то даже лучшие их следопыты ничего не смогли там найти.
— Это были люди? — спросил Элоф Солёный. — Или же ещё одно порождение местных кошмаров?
— Не напали на нас, но развернулись, ушли и растаяли в воздухе, точно не было никого, — забормотал Синдри, рывками ползая вокруг. — Задели лишь наше любопытство, задели лишь гордость тех, кто склонился перед их величием в поисках следов, в поисках ответов. В поиске вопросов, да. Существа — нападают, но люди ждут, даже если приходится ждать вечность.
— Я предпочту кошмарное чудище любому человеку, кто может тут жить, — сказал Кнут. — И особенно тем, кто выживал тут сотни лет в ожидании нас.
— Никто бы тут не выжил, — Йоран Младший покачал головой. — Сюда и дойти-то дураков с трудом найдёшь, что уж говорить про жить. Да и те твари, что мы возле Последней Тени положили, тоже на людей были похожи, разговаривали даже, а по сути морок и грязь.
Послышались одиночные голоса одобрения. Неуверенные голоса. Сам Риг не мог для себя понять, пугают ли его эти неизвестные люди, живущие в худшем месте во всем известном мире, или же они дают ему надежду. Пожалуй… всё вместе?
На тот момент настоящий страх у него вызывал только Эйрик. Странное дело, что даже постоянный голод и лишения не убрали его пухлые щёчки, а тяжесть меча не заставила эти ручки, больше подходящие младенцу, нежели взрослому мужчине, выглядеть угрожающе. Но сам Эйрик переменился разительно, его присутствие ощущалось нависающей, тяжёлой скалой, и сам он стал будто высечен из камня. И этот человек был уверен, что Риг убил его сестру.