Ярл смерил бессмертную строгим взглядом, словно не повелевала она силами за пределом его понимания, а тот факт, что был он отцом ей по крови, важнее вдруг стал того, что сам Всеотец был творцом её не знающей забвения души.
— Если ты не образумишься, я буду слушать слова в защиту уже твоего имени, пока сама ты сидеть будешь на самой верхней ступени. У тебя нет своей цепи, девочка, у тебя нет своего слова, и нет никакой власти в смертных делах. Платок этот не имел веса в руках твоей матери, что заставило тебя думать, что он будет иметь в твоих?
Кэрита не сказала в ответ ни единого слова. Встала, возвысившись над отцом, и одним резким движением бросила платок ему на плечи. Лёгкий кусочек красной ткани придавил ярла к своему месту, выдавил тяжёлый вздох из его груди, что в тягостном молчании, нависшем над площадью, был отчётливо слышан даже в дальних рядах. Торлейф, нельзя не отдать ему должное, старался сохранить лицо, не прогнуться, не упасть, но почти сразу руки его задрожали, плечи опустились, да и сам он весь сжался, покраснев от напряжения.
Ондмар Стародуб двинулся в их сторону, но к мечу не потянулся, то ли из уважения, то ли ожидая приказа. Он сделал один шаг, второй, замер на третьем, и с трудом, словно шагая по дну моря, прошёл ещё немного, прежде чем остановиться окончательно, а после упасть на одно колено.
— Спаси нас, Создатель, не оставь в час нужды, — услышал Риг рядом с собой голос, наполненный страхом и злостью, и голос казался знакомым, но невозможно было вспомнить, кому он принадлежит.
Невозможно было вспомнить любые имена. Риг хотел повернуться, сказать что-то, но на самом деле не хотел, и не повернулся. Он вообще ничего не хотел, лишь стоял, смотрел вперёд и чувствовал тоскливую лёгкость в голове и тягучую слабость во всем своём теле. Торлейф же держался из последних сил, и было слышно, как тяжело хрипит он под тяжестью гнева бессмертной. Кнут, возвышенный на одну из верхних ступеней, тяжело привалился к соседней.
В этот момент остальная часть малой дружины открыто потянулась за оружием, но лишь немногие сумели его вытащить, и все те, кто преуспел, уже через мгновение свалились на землю, дёргаясь в болезненных конвульсиях. Шаур был единственным, кто не стал двигаться вовсе и продолжал стоять, тяжело опираясь на своё копье. Из всех способность к движению сохранил лишь старший сын Торлейфа, Эйрик, и он приближался к отцу и сестре медленно, тяжко, плечом прижавшись к Каменным Ступеням. Пухлое детское лицо его раскраснелось, он взмок от пота, но продолжал неуклонно приближаться к сестре.
— Кэрита, хватит, — сказал он. — Пожалуйста.
— Теперь ты защищаешь его? — впервые за тот день её голос прозвучал знакомо, можно даже сказать обычно. — Ты? После всего, что было? После того, что он сделал?
— Я… защищаю тебя. Посмотри вокруг, посмотри, что ты делаешь… Кого ты думаешь этим спасти?
Судя по многочисленным вздохам облегчения, Кэрита отпустила дружинников, однако никто из них больше не рвался в бой, а упавшие на землю поднимались медленно, не прикасаясь к оружию. Сам Риг же почувствовал, что у него жутко чешется нос, левая нога немного затекла, а порыв ветра со стороны моря, пробравшийся сквозь исхудавший плащ, вызвал озноб.
— Я просто хочу быть услышанной.
— Тебя и так слышат, Кэрита, — Торлейф медленно распрямился, не рискуя, однако, вставать и дыша тяжело, как после долгого сражения. — Я слышу упрямое желание, капризы, готовность зайти дальше разумного в делах, что тебя не касаются. И в которых ты не разумеешь дальше своего носа.
Девушка бросила на отца гневный взгляд, и тот поморщился от боли, но взгляда не отвёл.
— Подобное поведение недостойно даже для дочери ярла, но для бессмертной… Я разочарован глубоко. А тебе должно быть стыдно за себя.
— Кэрита, не нужно, — сказал Эйрик, рискнувший отойти от Ступеней и приблизиться к сестре. — Не вынуждай меня.
— Не вынуждать на что?
Вместо ответа он поднял руку, и на крышах близлежащих домов показались люди в доспехах: Риг насчитал шестерых, но ему и поворачивать голову было тяжко. А ещё он разглядел в руках у них арбалеты, а также много блестящих на солнце украшений, сделанных, вероятно, из закалённого стекла, и покрывающих их одежды и головы.
Стекло — редкий материал, а уж закаленное так тем более. Но это лучший способ защититься от магии бессмертных.