— Сидел бы на месте своего отца? — улыбнулся Король и выпил ещё немного вина. — Ты, как мне кажется, весьма силен в вопросах «если» и «может быть», но точно новорождённый котёнок, когда дело доходит до вопросов «когда» и «каким образом».
Ригу было довольно непривычно встретить человека, который считал себя умнее него. Да, Вендаль Златовласый был куда лучше образован, а Торлейф как будто бы был куда ловчее как политик, но в сумме очков Риг привык считать себя фаворитом. И теперь чужеземец смотрит на него свысока и думает, будто бы Риг не видит его замыслы?
— Мёртвые Земли! — выпалил Риг, возможно излишне громко, чем привлёк несколько заинтересованных взглядов со стороны мелкоглазых и наёмников. — Я не дурак, я понимаю, что вы планируете, и зачем забрались так далеко на север. Вы собираетесь в поход на Мёртвые Земли, искать забытые богатства.
Взгляд Короля снова вернулся к Ригу. Спокойный, изучающий взгляд неспешного покупателя с большим кошельком. От этого взгляда ком стоял в горле и хотелось поёжиться, сесть поудобнее, но Риг все же смог подавить этот порыв, откашлялся и продолжил тихим полушёпотом:
— На севере нет ничего, кроме снега, воинов и безумцев, и никому не нужно первого, а второго у вас и так в избытке. «Славные шесть сотен», так я слышал.
— Может чуть меньше. Или чуть больше, смотря как считать.
— Шесть сотен это довольно много.
— Зависит от точки зрения. Это, по меньшей мере, вдвое больше нужного, если предел твоих мечтаний небольшой городок в преддверии безжизненных пустошей. Ты можешь купить эти шесть сотен головорезов, ты можешь их продать — сделки, торговля, обмен денег и любезностей. Но если твои желания лежат в другой плоскости и твоя цель, скажем так, несколько более амбициозна, то шесть сотен стоят не больше, чем снег посреди зимы.
Риг медленно кивнул.
— Поэтому и собираетесь на восток, искать что-то сильнее, чем армия? Древнее оружие посреди оставленных берегов?
Король не ответил, ни словом, ни жестом не подтвердил правильность догадки Рига. Отрицать, впрочем, он тоже не стал.
— Снег, воины и безумцы, — повторил Риг. — Без первых двух остаётся лишь один вариант, и все безумцы рано или поздно плывут на восток. Если, разумеется, смогут найти корабль, что согласится ждать за горизонтом, проводника, что проведёт вдоль тихой смерти, да бессмертного, что спрячет во сне.
Риг посмотрел на слепого юношу с живым чучелом птицы на плече. И хоть тот и смотрел своим невидящим взглядом прямо перед собой, было ощущение, что он внимательно смотрит на Рига в ответ.
— Насколько я могу судить, у вас есть корабль и есть человек, наделённый магией, родом с имперской земли. В безумцах же недостатка никогда и не было, — Риг взглядом окинул пёструю компанию наёмников, что гудела в своём бесконечном празднике неподалёку. — Не хватает лишь проводника, и только потому я сижу здесь, а мой брат не поцеловал дно этим утром.
— А вы, стало быть, можете предоставить проводника?
— Безумцев на севере хватает всегда, но вот тех, кто вернулся с Мёртвой Земли и согласен сходить туда ещё раз можно и пальцами рук пересчитать. С чужаками они не знаются, но могут послушать нас с братом.
— Вот значит как, — медленно проговорил главарь наёмников и сделал глоток вина. — Не интриган, не хитрец, и уж точно не дипломат, но в конечном счёте ты, кажется, все же умеешь думать головой, а не кулаками. Похвально.
— Спасибо, я полагаю?
— Но ты ошибся дважды. В первую очередь, меня не интересуют обглоданные окраины Мёртвой Земли, что вы называете Черным берегом. Подобно тебе, мальчик с севера, я не склонен причислять себя к глупцам, и потому не собираюсь делать ставку на руины, где за прошедшие столетия даже пыль со стен растащили. Я хочу взять нетронутое. Я хочу пройти до самого центра оставленного континента.
— Считающий себя за умного и от Чёрного берега держался бы как можно дальше, — заметил Кнут. — А уж тем более от сердца проклятого континента, где нет ничего кроме смерти. Многие, лучшие среди многих, уже сгинули, пытаясь доказать обратное.
— До самого центра, — повторил Риг, чувствуя, как холодная дрожь пробежала по всему его телу.
Поход на оставленные берега издревле был сам по себе отчаянной затеей с большими шансами найти свою смерть от того, чему даже ещё нет названия. Но в каждом поколении находились те, кто желал испытать судьбу: и на жарких южных берегах, и в осколках империи на западе, и в землях Пророка, и среди вечнозелёных лесов работорговцев — беспечные храбрецы находились везде. Больше всего — среди корабельного народа, мелкоглазых отшельников. После исхода с Восточного берега многие из них повадились ходить на проклятую землю в поисках орудия достаточной силы, чтобы дать им желанное возмездие. Минуло два поколения, прежде чем изгнанный народ отказался от своей затеи, но принял на себя роль проводников и перевозчиков, а звание самого отчаянного народа перешло к жителям севера.