Последним был дом великана Ингварра по прозванию Пешеход, что тоже проводил их взглядом, ненадолго оторвавшись от своего плотнического ремесла. Риг в его сторону демонстративно не смотрел — помнил лживые слова гиганта на суде против Кнута, хотя сам Кнут приветливо махнул рукой. С точки зрения плотника братья шли обычной дорогой до своего дома, так что Ингварр ничего им не сказал, и более того, виновато отвернул голову. Жалости к нему Риг не испытывал — сам был дурак, на суде лжесвидетельствовал, и цепь свою потерял заслужено.
Когда дома наконец-то закончились, Риг испытал облегчение, словно утром он сунул голову в капкан, просидел так весь день в ожидании мучительной смерти, а теперь ему было дозволено прекратить это безумство. Вот только передышка вышла короткой. Как только они отошли от города достаточно далеко и убедились, что никто не следит за ними, то свернули с протоптанной тропы, и быстрым шагом направились к Дозорным Холмам.
Шли молча, в тягостном напряжении, и дошли до самого подножья, до маленькой, аккуратной тропинки, расчищенной от снега и грязи, уходящей прямо вверх. Лишь в этот момент Кнут решил высказаться:
— У тебя и раньше бывали рискованные идеи, но это… — старший брат могучей ладонью помял собственный затылок, вздохнул. — Это настоящее безумие.
— Люди возвращаются с Мёртвой Земли.
— Люди приплывают обратно живыми с Мёртвой Земли. Но ты их видел? Никто из них по-настоящему не вернулся.
Своими глазами Риг ни одного вернувшегося не видел, кроме разве что Торлейфа Золотого. Но жирный боров выглядел вполне нормально.
— Боишься? — Риг и сам боялся до такой степени, что все его внутренности сжимались в плотный комок лишь об одной мысли о Мёртвых Землях, но удержаться от того, чтобы поддеть брата, не смог.
Кнут же на мгновение выглядел не столько напуганным, сколько удивлённым.
— Я разумен, — сказал он в итоге. — Мы можем умереть, Риг, или даже чего похуже. Но в Край и Короля, и Мёртвые Земли, сейчас я говорю про это.
Кивком Кнут указал на вершину холма, но Риг головы демонстративно не поднял. Помедлил мгновение, а после первым ступил на узкую тропу, пошёл вверх и с облегчением услышал, как скрипят по снегу за его спиной шаги брата. А потом и его ворчание:
— За поход на Оставленные берега не вешают, это не нарушает закон. А вот за попытку приблизиться к обители бессмертной мы рады будем, если для нас ничего страшнее верёвки не станут выдумывать.
— Закон Севера не выточен в камне.
— Но он есть. И ты не отбрехаешься от него в этот раз. Это даже при условии, что Кэрита не убьёт нас на месте сама.
— Щепке мы нравимся.
— Риг, за то только, что ты её Щепкой называл, она тебя первого и раздавит. А не она, так точно повесят потом, если Торлейф будет милостив.
Забавно, что из них двоих теперь Кнут был голосом осторожности. Риг и сам понимал, что правда в словах брата есть, вот только это была правда обычной жизни, а не правда человека с ножом возле горла.
— Если мы будем сидеть сложа руки, то и следующей зимы не увидим, всё к этому идёт. Я предпочитаю попробовать сделать хоть что-то сейчас, даже если шансов у нас немного, и проще будет затопленную башню со дна морского вытянуть.
— Мы можем сражаться честно.
— Ага, честно, — Риг усмехнулся. — Как во время твоего испытания на меже. Ты знаешь, что ваша лодка уже за горизонтом скрылась, но Торлейф не давал Эйрику подать сигнал?
Кнут промолчал.
— Честный бой, да. С тем же успехом можно сразу колено преклонить, и заодно, чтобы два раза не садиться, ещё и голову на плаху положить.
— А то, что мы делаем сейчас, это не то же самое?
— Только если нас поймают.
Старший брат издал недовольное ворчание, но шаги его все так же отдавались за спиной. Не просто было Белому Кнуту преступать закон, всё ж второе имя ему дали весьма удачное, так как в душе он действительно был белым, точно первый снег. И снег этот, конечно, лежит всегда красиво да ровно, блестит аки сокровища Бессердечной, залюбуешься. Но вот только если ты куда дойти хочешь, то придётся эту белую ровность ногами то немного потоптать.
— Нас точно поймают, Риг, не воины так сама Кэрита. Она чтит закон. И ты видел, что она сделала с ярлом и его малой дружиной? Посмотрела только, а их всех к земле придавило, точно небо им на плечи рухнуло.
— Сегодня утром я видел, как она подлечила тебя, практически вернула к жизни с другой стороны, после того как ты приплыл от горизонта со своей цепью на шее.