— Да кто его знает, почему он такой и зачем делает то, что делает. Ты бы ещё у ветра спросил, зачем он дует. Но вот уж кого-кого, а учеников у Стрика никогда не водилось, кроме, разве что, одного — Вэндаля Златовласого.
Риг с трудом удержал вздох. По всему выходило, что на всём корабле он один был из тех, кто не знал с какой стороны за топор хвататься. У Кнута, конечно, умения железом махать было немало, вот только Кнут был один, и едва ли Риг сможет всегда стоять у него за спиной.
За этими размышлениями Риг и сам не заметил, как оказался перед кораблём. Сжав в руке маленький камешек, подобранный на берегу, Риг двинулся наверх, а вскоре, прямо за ним, стал подниматься и его брат, двигаясь медленно и будто бы обдумывая каждый шаг. Вниз Кнут старался не смотреть. Последним на корабль взошёл Элоф Солёный, после чего, обернувшись и думая, что этого никто не видит, бросил свой камень прямо в воду.
Вскоре корабль отчалил. Риг смотрел на удаляющийся город, на людей, что столпились на берегу и махали им вслед и понимал, что ему махать некому, что сам он, может, никогда сюда более и не вернётся. Сгинет в бескрайнем океане или на оставленных берегах Мёртвой Земли — не так и велика разница. Впрочем, это не основной план.
Сложная часть была в том, чтобы выскользнуть из хватки Торлейфа, уплыть куда подальше от него, Белого Края и всего севера. В бездну этот город и всех, кто в нем живёт. Податься, например, на службу к Железному Императору, что набрал себе целый легион северян, а то и вовсе уплыть куда глаза глядят, хоть даже в земли Пророка — вот это разумная идея.
Идея, которую лучше пока не высказывать вслух, даже только для Кнута. У стен могут быть уши, а у Кнута, к сожалению, есть честный язык.
С такими мыслями Риг поискал глазами иноземцев — тех, кто однажды покинул свой дом и изменил свою жизнь. Посмотрел на шаура, сидящего на корме в одиночестве, спиной ко всем остальным, перевёл взгляд на Робина Предпоследнего, что сидел хмуро, скрестив на груди руки и который, кажется, так и не выучил за все прошедшие годы и единого слова на вольном языке. Дэгни Плетунью найти было не сложно — как и всегда она была рядом с Эйриком, как и всегда безразлична ко всему остальному. И хотя народ поговаривал, что между наследником ярла и бритоголовой отшельницей есть порочная связь, сложно все же было представить, что кто-то может любить её, или что она сама может испытывать какие-либо чувства, кроме ярости. С трудом Риг нашёл взглядом дикаря Бешеного Носа, что забился в самый неприметный угол, точно загнанный зверь и даже почувствовал к нему сострадание, после чего, правда, у Рига снова зачесалась спина.
Лучше прочих, казалось, на севере приспособился Трёшка, которого, кабы не цвет его кожи, легко было бы принять за урождённого ворлинга. Пока все остальные обустраивались на новом месте и делили койки для сна, он прошептал над завёрнутыми в саван погибшими отходные слова, после чего поочерёдно выбросил тела за борт, целовать дно. Никто не взялся ему помогать, хоть дело и было благое — никто не хотел лишний раз связывать себя со смертью прикосновениями к мёртвому, так как то дурная примета.
Сам Риг не был столь суеверным, и это была хорошая возможность расспросить у раба, как тому живётся за чужой земле. Однако он все же предпочёл лишний раз не рисковать и смерти не касаться. Не потому, что верил в эти суеверия, а просто так. На всякий случай.
Риг попытался представить, как всем этим чужакам живётся далеко от родного края, от места, что можно назвать домом. Попытался представить и почувствовал, как внутри появилась какая-то пустота, тяжкий груз чего-то невесомого. Знакомое Ригу чувство одиночества, только как будто бы повешенное на самое сердце.
Не всех, впрочем, тяготило отсутствие близких людей вокруг. Вэндаля Златовласого одиночество ничуть не беспокоило, и сидящий в отдалении ото всех, он даже по сторонам не смотрел, устремив свой взор куда-то за горизонт, пальцами играя с монеткой. Он, по всей видимости, везде чувствовал себя как дома, либо же и дома чувствовал себя так же, как и везде, тут сложно сказать наверняка. Может, потому он и согласился на это путешествие.
— Думаешь, как мне удалось заманить его в свои ряды? — спросил внезапно оказавшийся рядом Эйрик.
Риг дёрнулся от неожиданности, но ничего не ответил.
— Я скажу тебе, чем смог его убедить, а ты расскажешь мне, как пережил встречу с бессмертной. И как убедил её покинуть свои чертоги на Дозорных Холмах ради вашей авантюры. Честный обмен, как по мне.
— Расстроен, что не смог мне помешать? Что зря убил четверых блаженных?