Вопреки ожиданиям, лицо Эйрика осталось мягким, почти доброжелательным.
— Бессмертная или нет, она всё ещё моя сестра, Риг, самый добрый и бескорыстный человек, которого я только знаю. И вы собирались затащить её в Мёртвые Земли, повести за собой на верную смерть, ради… да ты и сам даже не знаешь ради чего. Что ещё мне оставалось делать? Что бы ты сам сделал на моём месте?
Эйрик осёкся, вспомнив, что Риг уже бывал на его месте и что теперь его сестра мертва. Она была не такая, как Кэрита, была упрямой и дерзкой, и это был её выбор — голодать вместе с ними в ожидании весны. Но его выбор был позволить ей это.
— Я… мне жаль, Риг. Я не хотел.
— Корабль, — перебил его Риг. — Ты прав, Кэрита не только бессмертная, но и твоя сестра, а значит, та самая девочка, что строила с нами снежные крепости, дралась на палках и разбивала коленки на каменных склонах.
— Она всё ещё женщина. Девочки иногда делают что-то такое, но потом вырастают. Женщины не такие.
— Этой женщине никогда не нравилось сидеть дома, вышивать узоры на платках и нарезать маленькими дольками картофель. Ей нравились корабли, и я пообещал ей один.
Эйрик засмеялся, тихо и беззлобно, как делал много лет назад, когда никто из их родителей ещё не сидел во главе длинного стола. от этого смеха повеяло домашним теплом и запахом оленины с тимьяном, треском костра и шелестом старых историй. Но стоило Ригу лишь моргнуть, как отблеск прошлого угас, и они снова были там, где они были, ждали неизбежного по разные стороны, а люди с оружием стояли на их тенях.
— Корабль, стало быть, — сказал Эйрик с улыбкой. — Не думал, что когда-нибудь увижу, как на Восточном Берегу не хватает кораблей, и вот этот день настал. Всем нужен корабль: его величеству Браудеру Четвёртому, тебе, мне, Кэрите, и даже Вэндалю Златовласому.
Эйрик сделал небольшую паузу, как бы давая Ригу возможность задать вопрос, но тот возможностью не воспользовался.
— Именного этого он захотел, — сказал Эйрик в итоге. — Попасть на этот самый корабль, отправиться на верную смерть. Я даже не звал его, даже не спрашивал, он сам пришёл и спросил.
Не успел Риг ответить, как с кормы послышался громогласный радостный вопль и забористая ругань: Ингварр Пешеход проклинал Мореборода, хозяина всех морей. Риг обернулся назад и увидел, что родные берега и правда остались позади, они вышли в открытое море.
— Давай, жадный ублюдок, — надрывал глотку Ингварр. — Покажи нам, что можешь! Пришли волны повыше да скалы поострее, уж коли вызвался заправлять водной гладью.
Другие ворлинги тотчас присоединились к нему, и Кнут стал поносить Ветробежника, призывая проверить их прочные паруса и понося одного из высших богов на чём свет стоит. Йоран Младший смачно плюнул за борт, Трёшка высмеял жадность богов, бросив в воду горсть мелких монет и имперских колец, а Элоф Солёный назвал Солнцевора трусом и слабаком. Но дальше всех пошёл одноглазый Свейн, одной рукой держась за снасти, второй приспустил он штаны и знатно помочился за борт, чем привёл всех ворлингов в дикий восторг. Работающие на корабле отшельники смотрели на жителей суши с неодобрением, но не вмешивались.
— Пойдём, — сказал Эйрик, и сам направился к остальным.
Риг в любом случае собирался пойти и присоединиться к воинам, но теперь выглядело так, будто он последовал за Эйриком. Никто, впрочем, не обратил на это внимания.
— Где ваши молнии? — крикнул сын ярла небесам. — Где ваша сила, ради которой вы предали Отца и Создателя? Покажите нам её! Нам не нужна ваша сила, чтобы быть сильными. Покажите мне ваши лица, и я плюну на них!
И Эйрик действительно плюнул, правда лишь в море за бортом.
Набрав в грудь побольше воздуха, Риг кричал вместе со всеми, призывая богов и все кары божественные, как небесные, так и земные. Кричал и старался не оборачиваться назад, где скрылся за горизонтом его дом и куда он мог более уже никогда не вернуться. Кричал, и каждый раз невольно сжимался у себя в сердце, тайно молясь о защите и спасении.
А вечером того же дня собрались они все вместе на верхней палубе, и Эйрик, как назначенный ярлом вождь отряда, отметил начало Ночи Сказок.
«Ветви старого дуба»
Сказка, рассказанная Эйриком, сыном Торлейфа Золотого во время Ночи Сказок
Я не стану вам врать и притворяться, будто мне есть много, что рассказать. Тут многие меня знают, так что какой в этом смысл? Но наш ярл поставил меня вождём над этим отрядом, и я первым изопью из длинного рога и первым расскажу свою сказку. Её рассказал мне отец много лет назад, и некоторые уже наверняка слышали эту историю, но я расскажу по-своему.