Отомстить за свой род. Дать спасение матери. Убить Эдгара.
Страх укротить проще, когда впереди видна ясная цель. Когда в груди всегда тлеет, готовая в нужный момент вспыхнуть, горячая ярость.
Новый залп вражеских лучников, новый толчок в щит. Левую руку Свейн практически уже и не чувствовал, но старался держаться невозмутимо — не хватало ещё за неженку сойти, тем более когда Риг свой щит продолжал держать. Уронишь щит — и этого сыну рабыни не спустят, будут потом годами зубоскалить.
— Моря нашей крови! — и Эйрик стукнул обухом своего топора по щиту. — Холмы наших тел!
Побежал первым. Неуклюжий, несуразный Эйрик, жирный урод с детским лицом и мягким брюхом, побежал на вражеский строй. И люди побежали за ним вслед, рядом с ним, без раздумий, лишь наёмники задержались. Свейн же побежал среди прочих, быстрее прочих, чтобы видели все его впереди, чтобы знали, что нет на Севере воина бесстрашнее.
Прямо на вражеские копья…
Отомстить за свой род. Свейн не видел своего деда, лишь слышал рассказы матери о высоком человеке с длинными кудрявыми волосами, с родимым пятном в виде расколотого круга на левой руке. Как у Свейна. Знак древнего рода, знак графа из Вергилии, знак правителей. Всё отнято, стёрто. Предательство.
Щит пришлось немного опустить, иначе не было видно даже куда бежишь-то, и оттого бежать прямо на копья стало ещё страшнее. Стрелы свищут, напоминают о том, что одно неудачное мгновение и всё. Свейна, впрочем, такие вещи не волновали, не должны были волновать. Он без всякого страха бежал вперёд, что-то горланил, сам не зная что, и даже отпихнул Рига в сторону, чтобы обогнать мальчишку.
Многие думают, Свейн всегда в первых рядах, потому что сын шлюхи, рабыни без имени, женщины без души в глазах. Пусть думают, их мысли ничего не значат. И скоро будут значить ещё меньше — удачный поход в Мёртвые Земли, достойное поведение, смелость, и его цепь будет достаточно длинной, чтобы вести за собой людей. Дать спасение матери.
Бежать со щитом тяжело, а ладонь, сжимающая топор, предательски потеет. Ещё и в боку колет — зря поел перед началом всего этого. Но кто же знал!
Стрела просвистела совсем рядом, кажется даже ветерок от её полёта почувствовался. Старики говорят, что какую слышишь — ту не бойся. Старики много чего говорят.
Ондмар Стародуб не взял его в ученики, и минуты на него не посмотрел.
— Ты сын рабыни, — сказал он тогда, словно это была его вина.
— Это не делает меня плохим воином!
— Делает. У тебя в жизни вторых шансов не будет, и ты это знаешь. Не бери в руки оружия, это не твоё.
Теперь Ондмар рядом с ним стоял в строю, вместе они стену щитов держали. Не похоже, что легендарный герой его узнал или вспомнил, ни слова за всё плавание ему не сказал. Не важно. Все нужные слова Свейн уже услышал.
Побежал, забыв о стрелах, прямо на щиты, на красные кафтаны и копья. Достиг цели самым первым, саблей отвёл метнувшееся к нему копье в сторону, и наскочил своим щитом на щит врага, вынудив дружинника слегка попятиться. Строй врага Свейну, однако, сломать не удалось. И теперь он один, самый первый, против плотного строя красношубных.
Без разницы. Нет смысла осторожничать, иначе так всю жизнь и пробудешь сыном рабыни, Свейном Принеси. Йоран Младший вот тоже понимает, постоянно с мечом. У Свейна нет времени постоянно быть с мечом, ему не дают времени, дают команды: подай, принеси, убери, накопай. Ублюдки!
Закричал, напрыгнул, на строй щитов снова. Почти продавил, почти сломал.
Боль в левом плече.
Не заметил копьё. Всё никак не привыкнет к тому, что нет левого глаза. Рука мокрая от крови, немеет. Не хорошо.
— Поберегись! — раздался внезапно позади голос главаря наёмников.
А потом послышался треск стекла, и в середине вражеского строя полыхнуло пламя, раздались крики. А потом новый, непонятно откуда взявшийся, всплеск пламени, а потом ещё один, уже с правого фланга, прямо перед Свейном. В этот раз он успел увидеть, как бутылка, в горлышко которой была продета горящая ткань, попала в щит одного из солдат, и тут же взорвалась пламенем, а горящие брызги разлетелись во все стороны. Несколько капель попало и на руку Свейна, заставило его отшатнуться. Жжётся, горит, ест его плоть, и стоило больших усилий, чтобы не закричать, чуть зубы не раскрошил. Больно…
Убить Эдгара. Предатель, клятвопреступник, убийца. Убил законного правителя графства, отмеченного расколотым кругом — якобы несчастный случай на охоте. Убил старшего сына графа — несчастье в бою. Убил младшего сына — задохнулся в колыбели, такое бывает. Мать Свейна стала первой в очереди наследования, и Эдгар сговорился с головорезами севера, позволил наследнице попасть в плен, отказался платить выкуп. Обрёк её на участь рабыни у ворлингов. Свейн ненавидел ворлингов.