"Ее нет, и она не вернется. Не приходи больше".
Он не знал, плакал ли, бился ли в дикой истерике, рыдал ли во весь голос. Лишь машинальным движением стер что-то мокрое со своих щек. Тогда же он встал и пошел. Просто, бездумно, бесцельно. Один шаг длиной в пару ударов сердца. Оно все еще бьется, несмотря на сокрушительный удар, что нанесла ему Маара. Он не чувствовал ветра, что налетел на него с севера. Он не ощутил, как тот взъерошил его темные волосы, как прокатился по плечам, по рукам и стек к земле. Он не видел, как день начал клониться к закату, и не слышал, как начали перекличку птицы. Он был сродни тени, что не имеет ни прошлого, ни настоящего, и у нее нет будущего. Она лишь плывет куда-то по неизвестным даже ей путям и тропам.
Опомнился он лишь у двери собственного дома. И когда рука потянулась к ручке, он встрепенулся. В глазах загорелся свет, а в голове сквозь пелену уныния пробились и другие мысли. Он вновь прогнал события сегодняшнего дня, но они уже не утянули его на дно собственного уничижения и не раскалились новой болью. Лев закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Лишь после этого он решился открыть дверь и войти в дом.
Войдя, он сразу же отметил странную, гнетущую тишину. На столе горела одинокая лучина. Тут же сидел отец, уперев взгляд в тарелку, в которой что-то меланхолично помешивал ложкой, даже не думая подносить ее ко рту. Мать сидела на стуле неподалеку. На коленях ее лежало незаконченное шитье, но она не шевелилась. Мальчику даже показалось, что она не дышит. Взгляд был пустым, а на губах в уголках залегла странная полуулыбка, которая испугала его больше всего. Когда он вошел, оцепенение, что овладело домом и людьми прошло, но лишь на пару мгновений, которых хватило матери и отцу, чтобы поднять глаза и тут же вернуться к прерванным занятиям. Во взгляде матери он успел увидеть облегчение, а вот отец посмотрел на него с неприязнью и даже некоторой брезгливостью, что несказанно его удивило. Он ожидал совсем другого приема. Он надеялся, что тот будет рад узнать о спасении сына, о том, что он выжил. И его отношение к нему изменится. Не будет больше холодности и отчуждения. Но мальчик вновь обманулся. Опять, и как всегда. Он поджал губы и опустил голову. На цыпочках пройдя в свою комнату, аккуратно прикрыл за собой дверь, придерживая, чтобы не скрипнула. Не хотелось ему сейчас нарушать ту тишину, что поглотила дом и вновь привлекать к себе внимание. Не зажигая света, он бессильно опустился на кровать. Казалось, что все силы покинули его бедное измученное тело уже давно, и оно лишь по какой-то счастливой случайности смогло добрести до комнаты, до кровати, чтобы там замереть и больше не шевелиться. Мысли об отце, о матери, об Агнии и даже Мааре коршунами закружились в его голове. Царапая, кусая, раздирая, вгрызаясь, они вели свою разрушительную работу. Когда слезы вновь потекли из глаз, Лев почувствовал их. Ощутив горячие потоки их, крупных и соленых, на щеках, он не стал вытирать, да и незачем было. Казалось его зеленые глаза, засиявшие нефритовым цветом, способны вечно исторгать из себя влагу, а она, стекая на подушку, грозила вскоре утопить его. Незаметно для себя мальчик уснул, но даже во сне он не переставал плакать.
Он был на своей полянке, он вновь стрелял из лука. Но было что-то в окружавшем его мире неестественным. Тишина? Темнота? Пустота? Он опустил лук и внимательно вгляделся в стремительно всплывшую, словно вспорхнувшую на небо полную луну. Бледный луч устремился куда-то за спину мальчика. Он повернулся и увидел, как тот распорол темноту и высветил съежившуюся фигурку, нижнюю часть которой скрывал кустарник. Мальчик узнал незваного гостя и улыбнулся. Агния смотрела на него, но лицо ее ничего не выражало. Оно более всего походило на маску, нелепо пригнанную к другому человеку. Мальчик протянул руку, девочка, скосив на нее взгляд, сделала несколько неуверенных шагов. Ей оставалось пройти до друга совсем немного, но тут луну на несколько секунд поглотила черная туча, что также стремительно перемещалась по небу. Все вокруг затопила темнота, скрывшая от него Агнию. В ту же секунду за ее спиной мальчик увидел два ярких зеленых пятна и до его ушей донесся вскрик. Когда луна вновь засияла и одарила землю светом, мальчик готов был закричать от ужаса. Огромное существо, более всего походившее на волка, но никак им не являющееся, вцепилось пастью, полной острых зубов в плечо девочки. Оно сжимало все сильнее и сильнее, и там, где показалось поначалу лишь несколько капелек густой красной крови, она зазмеилась по одежде и телу, и вскоре потекла на землю уже непрекращающимся потоком. Глаза Агнии, ставшие огромными на бледнеющем лице, смотрели на него с мольбой, исторгая слезы. Мальчик вспомнил, что у него есть оружие. Он вскинул лук и выпустил стрелу. Но понимал, что все слишком медленно. Он двигался как будто, кто-то замедлил все его движения, а неволку наоборот придав скорости. И стрела, лишь коснувшись верхушки куста оперением, просвистела вхолостую. Огромное чудовище успело скрыться, утащив свою жертву, которой он не смог помочь. Лишь еще один слабый вскрик, а за ним вой, полный превосходства и предвкушения раздались в тиши. Для нее все было кончено, для него все было кончено.