- Хотела тебе рассказать, хотя не знаю, стоит ли, - нерешительно начала Агния, но облизнув губы продолжила, - После того как ты пропал, мне было тяжело. Не знаю почему, но это сильно мучило меня. И спустя год, когда я решила, что все кончилось и начала приходить в себя после потери близких и родных, когда я решила, что смирилась со всеми смертями, ко мне начал являться ты.
- Являться?! - глаза мужчины удивленно расширились.
- Ну, не в прямом смысле, - Агния неуверенно улыбнулась, ее задумчивый взгляд скользил по лицу спутника, - Во сне. Несколько лет подряд ты являлся, но я почти не помню эти сны. Лишь то, что они пугали меня, и я часто просыпалась с криком. Потом некоторое время их не было, и я решила, что все кончилось. И ты, наконец, упокоился, решив оставить меня. Но последние лет пять я вновь вижу сны о тебе. И там ты такой, как сейчас. Не маленький мальчик, а взрослеющий юноша, превращающийся в мужчину. Я не понимала, что это значит, пока не встретила тебя. Я узнала тебя потому, что каждую ночь видела во сне.
Агния замолчала, в ее глазах застыли слезы. Она со смесью боли и надежды взирала на мужчину, но он молчал. Не знал, что сказать. Внутри словно рванул вулкан, все кипело и кружилось. Так ничего и, не дождавшись, Агния повернулась к нему спиной и открыла дверь.
- Завтра там же в тоже время. Я буду ждать, - бросил Лев ей в спину.
Девушка лишь слегка повернула голову в его сторону, но, так ничего и, не ответив, скрылась за дверью. Но Лев знал, что она придет. Ведь ей захочется узнать, что он скажет на ее откровение. В этом он был уверен. И пусть Агния не сказала ему ничего о своих чувствах, главным для него было то, что они были. Какие-никакие, но были. Иначе она не подошла бы к нему, не стала бы назначать ему встречу, рассказывать такие вещи. Они были связаны крепче, чем любая другая пара. Он знал это с детства, когда еще был нормальным ребенком. Но это ничего не меняло, просто внесло некоторые коррективы.
VIII
Но на следующее утро Агния не пришла. Лев был удивлен и раздосадован.
'Неужели я ошибся', - мужчина в сердцах пнул ссохшийся старый пенек, отчего он наполовину вылез из земли и завалился на бок.
Категорически недовольный, он решил не сидеть на месте, лелеять и взращивать обиду, а пойти и выяснить самому, что произошло. Почему после вчерашнего доверительного разговора Агния проигнорировала его приглашение. На подступе к деревне до него донесся нестройный плач нескольких женщин и гневные выкрики мужчин. Ускорив шаг, мучимый нехорошим предчувствием, Лев вскоре вышел на площадь перед маленькой сутулой церковкой - единственной в их деревне. Перед ней собралась толпа, вставшая полукругом вокруг чего-то, пока скрытого. Хотя по стойкому запаху, бившему в ноздри, он уже предвидел то, что откроется взгляду. Лев, не особо церемонясь, протолкался вперед. Увидев, наконец, первопричину, он в гневе заскрежетал зубами и подавил страстное желание зарычать. Ладони непроизвольно сжались в кулаки, губы были поджаты. На облупленных, крошащихся ступенях лежало тело мальчика, что помогал при церквушке за кусок хлеба. Худое тело мальчика застыло с раскинутыми в стороны руками и ногами, и запрокинутой головой, позволяя во всей красе рассмотреть распоротый живот и огромную, словно ухмыляющуюся рану на горле от уха до уха. Вокруг тела крови почти не было, что говорило о том, что преступление было совершено не здесь. Позже тело просто перенесли сюда, чтобы его быстрее обнаружили. Видимо, убийца и не думал скрывать свое чудовищное деяние.
Рыдающую женщину успокаивал служитель, сам стоящий с посеревшим лицом. Сгорбленная фигура говорила о том, что для него это такой же удар, как и для матери. И тут он заметил с другой стороны Агнию. Девушка была неестественно бледна со слезами на щеках. Она, не отрываясь, смотрела на труп, не в силах даже шевельнуть головой, чтобы отвернуться или веками, чтобы закрыть глаза. Лев продрался сквозь шипящую толпу, схватив девушку за руку, он буквально выдернул ее из людского потока. Это послужило сигналом, и они пришли в движение, больше напоминая потревоженный улей.
Но Лев не обратил на них внимания. Сейчас ему было важно привести в чувство возлюбленную. Он притянул ее к себе; крепко обнял девушку, тело которой била крупная дрожь. Слезы с удвоенной силой заструились из глаз, заливая ее и его одежду, впитываясь в ткань. Она не могла произнести ни слова, будто ее сковала вечная немота от увиденного. Сердце разрывало на куски, а дыхание сбивалось и никак не желало вновь приходить в норму, позволяя дышать не урывками.