Он часто кричал, он много плакал, иногда кого-то звал, чаще молчал, реже стонал. На устах рождалось и умирало имя. Красивое женское имя. Но он был слишком слаб, чтобы в его шепоте можно было хоть что-то расслышать. Иногда ему казалось, что он слышит музыку, далекую, но ее хватало, чтобы по венам вместе с кровью бежало волнение, трепет рождал неявное терзание.
Но однажды все кончилось. Он понял это за секунду до того, как пропали сны, и он открыл глаза. Первое его чувство огненная боль, резанувшая плечо, но когда он закатал край рубашки, ничего кроме чистой гладкой кожи не увидел. Так словно зверь никогда не впивался ему в плечо. Он вспомнил, о, да, за время, проведенное в состоянии между сном и явью, между жизнью и смертью, он все вспомнил, все осознал. Правда, пока не понимал всего, но ясно было, что его укусил дикий зверь, и он балансировал на грани жизни и смерти. Но не знал сколько. Очевидным было лишь то, что достаточно долгое время, ибо рана успела затянуться. Слегка смутило отсутствие шрама, но мальчик, моргнув, отогнал эту мысль. Позже, все позже.
Мальчик очнулся в незнакомой комнате. Маленькая каморка, в которой кроме узкой кровати поместился только стул, с навешанными на него разноцветными тряпками, настолько удивила его, что все остальные мысли мгновенно улетучились из головы. Хотя краем сознания он признал ее. В его снах-видениях он видел этот стул, то с кувшином на сидении, то с тазом позади белой стены, то чей-то силуэт. Значит, все это время он провел тут. Сглотнув, мальчик опустил ноги на пол, ожидая, что холод схватит его за пятки, но на удивление доски были теплыми, и мальчик осмелел. Он встал с кровати, ощутив слабость в долгое время находившихся без движения и нагрузки ногах. Но вскоре все прошло.
Дверь из комнаты вывела его в небольшую опрятную кухоньку. Печь, стол, две скамьи - вот и вся нехитрая обстановка. Лишь развешанные повсюду пучки трав, веточек с листиками, некоторые с ягодками, стебельки с цветами удивляли и в некоторой степени настораживали. Да на полу, то там, то тут попадались на глаза подсыхающие листочки, отделившиеся от общих охапок и веников. Во двор мальчик решил не выходить, а дождаться хозяина тут же. Сев на краешек скамьи спиной к окну, занавешенному пестрыми, остро пахнувшими букетами, он устремил задумчивый взгляд на печь. Положив голову на раскрытые ладони, он задумался. С момента пробуждения мальчик не переставал удивляться. Его ранил дикий зверь, сейчас он был почти уверен, что это был просто волк. Тогда в отсветах пылающей грозы и от страха ему просто почудилось нечто... нечто иное. Но ранен он был вроде несерьезно, и потому странно было, что он мог умереть. А то, что мог, не сомневался. Слишком свежи были воспоминания о приблизившейся вплотную к нему смерти. Воспоминания, о ней, ее каркающий голос и лязгающий смех заставляют вздрогнуть, а волоски на голове и по всему телу встать дыбом. Странные сны, вроде бы реальные, но то, что приходило к нему, было настолько странным, непонятным, пугающим и невозможным, что он посчитал все лишь выдумкой. Он был болен, он был в горячке, может его охватила лихорадка, и к нему пришли эти сны, выдуманные собственным затуманенным сознанием. Но самое главное, что его сейчас волновало - это где же он оказался. Почему он здесь, а не дома. Где его родные, знают ли они, что с ним случилось, и действительно ли убили волка или ему показалось, прежде чем он провалился и начал свой чувственный танец со смертью.