- Я люблю тебя, - с нежностью произнес Лев, потершись носом о ее щеку, и прежде чем девушка успела что-то ответить, закрыл рот поцелуем.
Страсть, любовь, нежность, страх, ярость, застарелая боль - эти похороненные, спрятанные до поры чувства, вырвались, сметая все на своем пути. Не давая ни единого шанса на спасение или отступление, он властно, но нежно сделал то, о чем мечтал давным-давно, еще будучи мальчишкой. Он слился с любимой женщиной в единое целое, оставляя на ней свой запах, следы поцелуев на обнаженной, горящей от его ласк коже. Они забыли про все на свете: про хлеставший по ним дождь, что забирался под смятую, частично сброшенную одежду, про кору дерева, что при каждом движении пары больно ввивалась в нежную кожу девичьей спины, про сестер, братьев, отцов и матерей, про обиды, про грозящую опасность, про наступающее завтра полнолуние.
Оглушающий раскат грома совпал с криком удовольствия, что исторгся из горла девушки. Они долго еще не могли отдышаться, их руки скользили по мокрым телам, они смотрели друг на друга, не в илах отвести взгляд, разрушить ту незримую связь, что образовалась, будто они желали запомнить каждую черточку любимого лица и тела. Говорить не хотелось, не хотелось и двигаться. Но холод, что быстро отсудил разгоряченные тела, вновь прокладывал путь под кожу, заставил их шевельнуться и вспомнить, кто они и где. Натянув мокрую одежду, улыбаясь, как влюбленные подростки и, держась за руки, они направились обратно к деревне.
Расставаться не хотелось. Тоска уже пробралась в сердце, не желавшее отпускать ту искорку счастья, что зажглась в лесу. Но им обоим нужно было подумать.
- Завтра, мы увидимся с тобой завтра, - сжав ее лицо в ладонях и глядя в глаза, сказал Лев.
Он не просил, не спрашивал, но и не приказывал. После того, что между ними произошло, после того, как он понял, что его любовь взаимна, больше не собирался ее отпускать. Он и сейчас не хотел расставаться, но так было нужно. После полнолуния, когда все успокоится, он заберет ее. Они уедут далеко отсюда, и больше никто не в силах будет разлучить их, ни отец, ни Маара. Но срываться сейчас перед превращением было нельзя.
Нежно тронув ее губы своими, он выпустил девушку из объятий. Подождав, пока любимая скроется в доме, он пошел прочь. Глуповатая мальчишеская улыбка не покидала лица. Он часто делал остановки, чтобы закрыть глаза, коснуться своей щеки, до которой дотрагивалась ее ладошка, губ, которые скользили по ее губкам, коже, волосам. А перед глазами вновь и вновь вставали картины их общего сумасшествия. Он и сам не понял, что именно нашло на них там в лесу. Агния была не искушенной девушкой, отчего Лев испытал истинное счастье, зная, что, если бы кто-то дотронулся до ее тела, он бы узнал и разорвал. Думая об этом даже сейчас, из его горла донесся тихий рык.
Он тихо прокрался в дом и занял свое место на постели. Но сон не шел. Подложив руку под голову, Лев смотрел в потолок. Скинув сети эйфории, он все же вспомнил о том, что предстоит завтра, и тут же поморщился. Нужно было найти хорошее, способное выдержать его убежище и тогда все, наконец, будет так, как он и планировал. Не считая небольших корректировок.
IX
Лев и сам не знал, что не дает ему покоя. Какое-то странное тянущее чувство в груди. Он не мог ни на секунду расслабиться, был собран и напряжен, готов в любую минуту убежать или напасть в зависимости от ситуации. И больше всего ему хотелось бегом броситься в деревню и убедиться, что с возлюбленной все в порядке. Но он пытался сохранить хладнокровие. Отказавшись от завтрака, чем удивил старушку, в два глотка выпив отвар трав, что помогали усмирять зверя, он поспешно покинул дом и направился по тропинке в деревню. Чем ближе он подходил, тем сильнее было чувство тревоги, в конце заставившее его сбиться с шага на легкий бег.
Ее дом все также стоял на своем месте. Ничего в его облике не изменилось со вчерашнего вечера, когда они расстались у дверей. Ноздри затрепетали, улавливая чужой запах, от которого мгновенно началась трансформация. Это был мускусный, душащий, забивавшийся в каждую пору аромат врага. Лев рыкнул и рывком распахнул дверь. И тут же отшатнулся. Несколько минут он собирался с мыслями и оценивал открывшуюся ему картину. Погром и развал. Все до чего дотягивался взгляд, находилось в беспорядке, было сломано или откинуто со своего места. Лев сам не заметил, как ноги внесли его в дом, он быстрой тенью скользил из комнаты в комнату, уже зная, что здесь его встретит только пустота. Так и оказалось. Внутренности дома напоминали о диком побоище, словно здесь на один вечер собрались непримиримые соперники и методично, комната за комнатой разнесли все, до чего добрались, в щепы. И запах. Этот чертов, сводящий с ума запах, заставлявший когти рвать занавески и оставлять глубокие борозды на стенах, а клыки пропарывать уязвимую и чувствительную кожу губ, пока наслаждаясь собственной кровью, но страстно желая погрузиться в чужую плоть; рычание рокотало у самого горла.