'Самоубийца или просто сумасшедшая!'
Лев зарычал от бессильной злобы. Он устал подыскивать разумные доводы неадекватному поведению Маары, да и не хотелось ему, если быть честным. Главным было желание спасти Агнию и убраться отсюда прочь, пока всем в округе не стало известно, кто он на самом деле. И то, что два убийства совершил не он, если откроется правда, никого не будет интересовать. Его просто пристрелят, как бешеного пса, а могут вслед за ним оправить и Агнию, как сообщницу. Когда злость, страх или жажда мести застилает глаза и сердце, то никакие доводы не важны. И тот, кто посмеет пойти наперекор, сложит свою голову рядом.
Последняя ниточка, что пронизывала его сердце, тянула в мир живых, угасала. Лев чувствовал, что она, как и жизнь последнего дорого и близкого ему человека скоро оборвется. И потому он знал, что Агния - это последний шанс не допустить полного исчезновения себя, своей души, возможность не дать зверю подчинить его, взять полный контроль, дать засиять в глазах и в сердце безумству боли и смерти, что безраздельно властвуют в его второй половине, захваченной зверем, и чьи границе все больше смещаются, грозя краткой агонией перед полным слиянием. И если Агнию спасти не удастся, то и ему жить незачем.
Лев решил не возвращаться к Сэде, чтобы не пугать старушку. Быстрой тенью он скользнул в дом Агнии. Проследовав мимо разрухи и бардака вглубь жилища, он без труда разыскал комнату возлюбленной. Подняв истерзанный с одного угла матрас, разыскав чудом уцелевшую подушку, украшенную незатейливой вышивкой, мужчина рухнул на наскоро собранное ложе. О многом надо было подумать. Но незаметно его сморил сон.
ХХХ
Лев проснулся как от толчка, резко выпав из мира сновидений. Но глаза его по-прежнему были закрыты, а тело осталось расслабленным, не выдав тайну пробуждения ни единым движением или жестом. Он знал, что прошло не более получаса с момента, как он провалился в сон. Ровно настолько он стал ближе к обращению, ровно настолько сократилось время до момента, когда воссияет полная луна, лишающая его разума, и выпустит то, что перекатывается под кожей, течет по венам вместе с кровью, иногда мелькая в глазах, и живет в его сердце.
И тут он вновь услышал это. Легкий шорох, как если бы дрогнула на ветру потревоженная ткань штор или касание одной складки плаща или платья о другую. Но звук был не рядом, а значит не в этой комнате. Лев в несколько легких и быстрых движений, ничем не нарушивших вновь установившуюся тишину, поднялся со своей импровизированной постели и оказался у двери. Обведя помещение взглядом и, убедившись, что в доме никого нет, он скользнул дальше, стремясь как можно быстрее оказаться вне дома. Его не сильно волновало, кто стал источником разбудившего его шума. Сейчас думать нужно было не об этом, а о том, что ждало на сопке. Вернее, что он сделает, когда очутится там. Разговаривать он был не намерен, но нужно было выяснить, где скрывают Агнию до того момента, когда человек перестанет себя контролировать.
Лев увидел его прежде, чем покинул спасительную темноту дома. Резкий порыв ветра, что швырнул в него запах незнакомца, лишь убедил того в догадке, кем является незваный гость. Один из приспешников Маары, которого он не видел прежде, молча, стоял в нескольких шагах от жилища. Он смотрел на входную дверь, что была настежь распахнута, лишь изредка отрываясь, чтобы обежать взглядом дом и прилегающую к нему территорию. Не было сомнений, что он здесь не просто так. И он ждет, ждет его. Больше не таясь, Лев вышел из дома. Без резких движений, словно направился на прогулку, он пошел по направлению к мужчине и становился, когда между ними оставалось не более пяти шагов. Они впились друг в друга взглядами. Незнакомец ухмыльнулся и демонстративно, оценивающе оглядел соперника. Лев, сдерживая желание оскалиться и зарычать от забравшегося в ноздри и легкие омерзительного запаха, лишь слегка поморщился.
- Смотрите, какой привередливый, - со злостью выплюнул мужчина.
- С кем имею честь? - с затаенной угрозой в голосе поинтересовался Лев, сверкнул глазами.
- Еще и недогадливый, - раздался притворный вздох, - Меня зовут Сэм.