- Глупый, глупый Лев. Неужели ты вправду думаешь, что он..., - новый приступ смеха помешал ей закончить фразу.
Тут же тонкая девичья ручка метнулась за спину и дернула парня вперед. От неожиданности тот споткнулся и приземлился на колени. В его глазах плескались страх и непонимание. Бледные пальцы обвились вокруг его шеи, невооруженным взглядом было видно, что не с нежностью, а со всей нечеловеческой силой, на какую были способны.
- Неужели ты, правда, думал, что этот, - пальцы вновь сжались, вызвав короткий вскрик, - способен мне заменить тебя. Посмотри на него, он всего лишь бледная тень, пытающаяся повторить лучшее произведение, более совершенное создание.
Наконец все встало на свои места. Странное поведение, слова и взгляды, похищение Агнии и шантаж. Чокнутая Маара просто мечтала занять место своей сестры подле него. И теперь уже из его горла раздался дикий, полный веселья смех. Он даже в мыслях не мог представить себя рядом с ней, ее руки на своей шее, свои губы на ее, их обнаженные тела, сплетенные друг с другом.
Погруженный в свои мысли, он не заметил, как губы Маары сжались, а глаза полыхнули огнем. Она одним мощным рывком заставила Рами встать и выпустила его. Парень потер шею и уставился на девушку взглядом, в котором постепенно гас страх, и зарождалась злость. Он хотел прокричать ей что-то обвиняющее, злое и мерзкое, но не успел. Одно короткое и молниеносное движение, для этого Мааре даже не нужно было прицеливаться и вкладывать всю свою силу, и Рами вновь опустился на колени, но теперь уже по собственной воле. Его руки вцепились в горло, которое поперек прочертила широкая полоса. Из рассеченной шеи густая черная кровь, что залила руки и одежду, щедро полилась на землю, издавая смердящий запах мертвечины, тут же подхваченный ветром.
Лев, как и двое других за спиной Маары вздрогнули от удивления и ужаса. Непонимание и страх осветили глаза брата и сестры. Переглянувшись, они медленно начали отступать от своей сумасшедшей предводительницы к лесу.
- Туи и Теа, - рык, казалось, сотряс даже верхушки деревьев, - Еще один шаг, и вы следующие.
- Дорогая, зачем же нам свидетели? - в глаза Льва сверкнуло веселье.
Его начало забавлять происходящее. Маара что-то сделала с собой, перестав быть человеком, изменив свое физическое тело, но не свою сущность. Диким зверем и убийцей она была всегда, это дремало в черной прогнившей душе с момента рождения, ожидая своего часа. И тот совпал с тем моментом, когда изменился он, вернее покинул деревню, чтобы быть подальше от родных и любимых, кому мог причинить вред. Именно после этого, по словам Агнии, исчезла и Маара, чтобы вернуться перед его появлением уже иной и притащить в деревню свою странную компанию подобных себе. Но это и удивляло, если Маара не дорожила сообщниками и легко в любой момент могла лишить их жизни собственными руками, зачем она привела их с собой? Позволила убить жителей деревни? Скуки из-за?
- Просто скажи мне, где Агния и разойдемся миром. Заберешь ... ублюдков, что еще живы и пойдешь своей дорогой, - глаза Льва ярко полыхнули неприкрытой угрозой.
- Не могу, - вдруг став очень грустной произнесла Маара, - И никогда не могла.
Лев хотел сказать, что-то еще, но тут ощутил тревогу и медленно нарастающий в глубине зуд, что вскоре должен был поглотить все тело. Из его горла вырвался хриплый рык, и он понял, что опоздал. Короткий взгляд на небо лишь подтвердил, что время для переговоров прошло.
- Отдай ее мне, отдай пока не ..., - Лев протянул руку в сторону замершей неподалеку девушки, но тут же рухнул на землю, подкошенный зародившейся в теле болью.
Она охватывала его постепенно, словно оплетая паутиной, отравленной и болезненной. Сколько бы месяцев, лет, столетий не прошло с тех пор, как он стал зверем, но трансформация всегда была пыткой, болезненной изощренной пыткой.
Маара восхищенно уставилась на его постепенно меняющееся тело: на удлиняющееся лицо, что вскоре обещало превратиться в морду зверя, рот, наполняющийся острыми клыками, ломающиеся конечности, пробивающуюся сквозь рвущуюся и сходящую целыми лохмотьями кожу шерсть. До его затуманенного болью и сожалением сознания медленно пробился голос:
- Ты прекрасен. Всегда был. Еще тогда, будучи маленькой девочкой, я выбрала тебя, как самого прекрасного и подходящего мне, - ее речи посыпались на него лавиной, сминающей все на своем пути, и казались бессвязной грудой слов, - Но когда ты изменился, я поняла, что должна соответствовать, должна быть с тобой всегда, даже когда ты зверь.