- Спрашивай, - с легкой улыбкой на устах сказала она.
- Кто вы? - этот вопрос закономерно и ожидаемо стал первым.
- Лев, мальчик мой, я твоя бабушка по отцовской линии.
От услышанного он непроизвольно втянул голову в плечи. Его глаза вновь стали размером со стоявшие на столе тарелки. На что женщина лишь рассмеялась. Но в ее смехе явственно чувствовалась горечь. Теперь ему стало понятно, что именно беспокоило его во внешности хозяйки дома. Отцовский волевой подбородок с ямочкой под нижней губой, что по наследству перешел и к нему, и такие же пронзительные серо-голубые глаза, что никогда так не смотрели на него раньше. В льдистых глазах отца не было любви и теплоты, что были присущей Сэде. Изредка он видел их отголоски по отношению к матери, но никогда к себе.
- Хорошо. Давай по порядку. Я живу недалеко от вашей деревни потому, что много лет назад еще до твоего рождения у нас с отцом случилась ссора. Он сделал ужасную вещь, и я не смогла его простить. Это связано и с тем, что произошло той ночью, и с тем, почему после случившегося ты именно здесь, - женщина замолчала, переводя дыхание или давая себе передышку, чтобы обдумать последующие слова, что соскользнут с ее губ.
Ее глаза больше не улыбались, на дне затаилась свернувшаяся кольцами, словно змея, застарелая боль и горечь утраты. Мальчику стало жалко ее - свою бабушку. Он еще не привык к этому слову, и к тем чувствам, что всколыхнулись в его душе после признания. А то, что сказанное было правдой, он не сомневался, на интуитивном уровне ощущая свое с ней родство. С первого взгляда на женщину было понятно, их что-то связывает, но он не смог облечь эту мысль в правильную форму по неопытности, по незнанию.
- Сейчас я не могу рассказать тебе всего, хотя стоило бы, - Сэда с сомнений покачала головой, словно все еще ведя внутреннюю борьбу с собой из-за того, что именно сказать, - О том, что с тобой произошло, ты не должен рассказывать. Никому, слышишь.
- Но почему? - тут же послышалось возражение мальчика.
Он-то не видел в этом ничего особенно страшного. Наоборот он выжил после того, как его покусал зверь. И он мог гордиться этим, рассказать друзьям, чтобы те завидовали, чтобы все хотели услышать историю спасения, в которую он, конечно, добавил бы от себя, что не испугался и храбро сражался со зверем, пока не подоспели остальные мужчины из селения и чтобы отец, наконец, начал им гордиться. Но сперва он рассказал бы ей. Агния должна была услышать его историю одной из первых, нет, просто первой. Как только он вернется, то тут же разыщет ее.
- Лев, прошу тебя, ради всего святого, никому никогда не рассказывай, что с тобой произошло в ту ночь, а особенно о том, что был укушен.
- Хорошо, если это так важно, - мальчик притих, испугавшись тона женщины.
Она не запугивала его. Наоборот ее голос был полон тревоги за него. И мальчику показалось даже, что там, в глубине всех прочих чувств, что переплелись между собой, затаился страх.
- Еще не слишком поздно так, что собирайся. Я выведу тебя на тропинку, что приведет к дому.
- Вы прогоняете меня?
Не сказать, что мальчик был сильно обрадован тому, что у него появилась бабушка, о которой он ничего не знал на протяжении стольких лет. Но ему было интересно узнать ее получше. И главное - его привлекли ее глаза. Такие теплые, такие прекрасные. И прекрасны они были из-за горящих в них доброте и любви. На него никто никогда так не смотрел кроме матери. Но в ее глазах не было и десятой части того чистого искреннего потока любви и обожания, в которых он купался сейчас, у огня которых он начал отогревать свое маленькое сердечко.
- Да, мой мальчик, тебе пора возвращаться домой. Твой отец сказал, что отправил тебя перед грозой в соседнюю деревню к знакомому, что научит тебя стрелять из лука.
Мальчик лишь кивнул и вышел из избы вслед за Сэдой. И они пошли ей одной ведомым путем. Он не пытался запомнить дорогу, да и сложно было бы это сделать там, где нет приметных указателей, нет ни тропки, ни дорожки. Все поросло травой с маленькими цветочками, что клонили разноцветные головки от порывов ветра, да под их ногами. Он искоса наблюдал за женщиной, что шла справа от него. Но та оставалась безучастна и молчалива. Губы ее были плотно сжаты, а взгляд устремлен вперед. И казалось, что мыслями она не рядом с ним, а далеко отсюда.
Начало смеркаться, когда они остановились. Сэда махнула рукой в сторону появившейся тропинки между высокими деревьями.
- Ступай прямо и не сходи с тропы, - коротко бросила она.