- Может, ты все-таки расскажешь мне, что произошло? - Лев поравнялся с Маарой и, сжал ее плечо, заставляя остановиться, - И куда мы идем?
Девочка перевела недоуменный взгляд с его лица на свое плечо. Лев смутившись и буркнув извинение, убрал руку.
- Я просто хотела уйти из дома. Там темно и скучно. Ты был лишь предлогом, - ответила она.
Они вышли к небольшому ручейку, Маара ту же скинула сандалии и опустила босые ноги в прохладную воду. Нечто похоже на счастье разлилось на ее лице. Лев присел рядом, не стремясь повторить этот маневр. Он просто смотрел на скользящие под водой худые девичьи лодыжки.
- Когда ты уехал? - спросила Маара, даже не повернув голову в его сторону.
Она смотрела куда-то вперед, поглощая глазами солнечный свет, разжигавший в них золотистое сияние с зелеными звездами.
- Больше месяца назад, перед грозой, - Лев непроизвольно залюбовался цветом глаз и красивой улыбкой, растянувшей чуть пухловатые губы, - Вернулся вчера вечером. Слишком поздно, чтобы сразу придти.
" К ней", - додумал, но не произнес.
- В ту ночь кое-что изменилось, - голос дрогнул, но через несколько долгих секунд, она продолжила уже более спокойно, - В ту ночь произошло несчастье. Нашу семью посетила смерть.
Лев затаил дыхание. Его ладони сжались в кулаки, и страстно захотелось вытрясти поскорее суть произошедшего.
- С ней все в порядке, - Маара искоса бросила на него взгляд, - Но в деревне ее нет. И, скорее всего, она уже не вернется.
Лев почувствовал, что задыхается. Он открывал и закрывал рот, не в силах ничего произнести. Маара повернулась к нему. Закусив губу, она исподлобья посмотрела на него взглядом, в котором читались смертельная усталость и величайшая скорбь, словно ей не пятнадцать лет, а все пятьдесят. Лев как наяву услышал шипение затухающей свечи, что некогда горела в глубине души сидевшей перед ним девочки. Она положила ладонь на его плечо, легонько, сжала, на краткий миг легкая улыбка коснулась ее губ.
- Не приходи больше, - он так и не понял, услышал ее или прочитал по губам, или слова шелестом пронеслись у него в голове.
Пока Лев, замерев от неожиданности и начавшей накатывать боли, сидел на земле, Маара, вытащив ноги из воды, подхватив сандалики, быстрым шагом направилась прочь.
"Агния, Агни. Моя Агни".
Лев вернулся домой только тогда, когда последний луч солнца был проглочен наступающими сумерками. Он не знал, сколько времени он просидел возле ручья, в какую сторону пошел потом. В его памяти не отпечаталось ни одного места, где он проходил. Погруженный в себя, переживающий свою маленькую трагедию снова и снова, он просто шел, даже не задумываясь о том, куда, зачем, как долго. Последние слова Маара буквально выжгла на его сердце.
"Ее нет, и она не вернется. Не приходи больше", - ее голос вновь и вновь повторял это.
Он как наяву слышал жесткие, рвущие душу слова. Казалось, что девушка стоит у него за спиной. Ее тихий шелестящий голос прокрадывался в уши, стремясь вонзиться в сжавшееся от боли сердце тонким, но острым лезвием разочарования и впрыснуть яд горечи и скорби. Тогда он не попытался остановить ее, догнать и потребовать ответа. Если понадобиться, даже вытрясти из худощавого нескладного тела всю правду. Трясти до тех пор, пока на ее бледном непропорциональном лице не раскроется рот и не исторгнет ответы на все вопросы: что тогда случилось, почему в их доме поселилась неизвестная женщина, и где его Агния. О да, вопросов было слишком много, но они так и не прозвучали, а он так и не шелохнулся, когда она уходила. Он знал, что не пойдет за ней, он знал, что больше не постучит в дверь ее дома. Но самое главное - он знал, что больше никогда не увидит Агнию, свою Агни.