Гречишкин пятится перед строем, не спускает с нас глаз. Расправь плечи, Серж, пусть он меня не видит. Почему я должен петь? Не праздник сегодня. И почему я должен петь, когда мне этого не хочется?
— Взво-о-о-од!
Строевым так строевым. Идея в общем-то ясная. Строевой шаг — раз, раз! раз, два, три! — связывает нас единым ритмом, превращает нас в единое целое. Теперь до песни осталась самая малость. Осталось только продернуть через этот ритм ленточку мелодии. Какого цвета ленточку желаете, товарищ старлей?
— Бегом!
Эх, поспешил Гречишкин. Еще минута — и мы бы запели. Погода хорошая, еще не устали — обязательно бы запели. А теперь ничего хорошего не выйдет.
В скатках мы еще не бегали. Я не знаю, за что хвататься. Ребятам, наверное, легче — придерживай одной рукой автомат, а другой скатку, чтобы не лезла на голову. А у меня эта сумка мотается, как хвост, и лупит меня по ногам.
— Не отставать!
Но Серж совсем без понятия. Куда он мчится? И Мандарин тянется за ним, чтобы не ломать строй. Гаубицу на Серегу повесить нужно, миномет прицепить — пусть тянет, если он такой трактор.
— Быстрей!
Гречишкину тоже бежать не сладко. Этот самый рояль болтается у него и сбивает с шага. Да и бежит Гречишкин не по дороге, а сбоку, целиной. Но бежит легко, нас не первых, наверное, гоняет. Ваня обходит меня, во всю работая локтем. Соревноваться решил!
— Стой! Налево!
Трошкина, оказывается, потеряли. Он еле-еле ковыляет, и морда у него злая, словно кто-то съел его пайку. Но шагов за десять он переходит на строевой, и лихо козыряет:
— Разрешите встать в строй?
— Вас команда не касается? — кричит Гречишкин. — Почему отстали?
— Ноги болят.
— Вам сапоги по размеру выдали? Сами, значит, виноваты. Еще раз отстанете — накажу!
И снова — шагом марш! Взвоод! Опять строевым. Командовал бы уж сразу «бегом»! — быстрее бы до полигона добрались. Давай, старлей, пробежимся!
И вдруг отчаянный козлетон Трошкина:
Не выдержал. Бежать испугался. В наряд опять не хочет. Он истошно вопит, но никто его не поддерживает.
— Отставить песню! — командует Гречишкин. — Взвод, стой! Надеть противогазы.
Остаток пути мы бежим в противогазах. Тот, кто не знает, что это такое, пусть возьмет в руки по чемодану, повесит на спину рюкзак, обмотает лицо махровым полотенцем и в таком виде выходит на старт. Дистанция от метро «Новослободская» до Савеловского вокзала. Билеты на поезд можно купить заранее, чтобы нельзя было опоздать, а в чемодан положить что-нибудь ценное, чтобы не бросить. Но лучше не играть в такие игры. Да на «гражданке» такой номер и не пройдет — первый же милиционер остановит. А тут бежим...
Дрожащими руками, то и дело отрываясь от приклада, чтобы вытереть пот, который все лил и лил на глаза, мы не спеша расстреливали мишени. Главное не спешить, а то потом, в личное время, будешь лежать под кустиком и целиться, а терпеливый полковник, сидя на корточках, расскажет тебе, как надо затаить дыхание перед тем, как спускаешь курок.
Трошкин все рассчитал правильно — он пришлепал, когда мы уже отстрелялись, но нарядами его старлей не наградил.
После обеда полковник посадил нас вокруг ящика с песком. Настоящих лесов и полей ему мало. Чтобы оснастить нас тактическим мышлением, нужны вот эти холмы из утрамбованного песка, река из синьки и непроходимые чащи из подкрашенных ершиков. Но война подождет, сначала решим про песню.
— Товарищи, — говорит полковник, — завтра дивизионный смотр, и раз вы здесь, вы должны в нем участвовать. Но пока вы относитесь к этому вопросу без до должной серьезности. Приказываю петь. Никонов и Грачиков, идите к штабной палатке. Там с запевалами других взводов разучите песню. От занятий я вас освобождаю.
— Товарищ полковник! — Серега обалдел от такого поворота. — Я не умею петь.
— ...А я не буду, — сказал Грач. — Что я, рыжий?
Серега — запевала! Это действительно номер! Если он на какой-нибудь поддаче, разойдется, мы ему всегда глотку винегретом набиваем, чтобы не орал, потому что слуха у него совсем нет. И обидел его полковник: для Сереги играть у этого ящика — самое большое удовольствие.
— Разговоры! — сердится полковник. — Кругом!
Они ушли. Сказано ведь было — к занятиям не допускаю.
А нам полковнику госэкзамен по войне сдавать. А кто знает, что должна делать рота в условиях внезапного ядерного удара? Или внезапного нападения, как говорит другой полковник, который тоже может быть членом комиссии. Не надо сердить полковника, себе дороже выйдет.