Кассандра хитро подмигнула собственному отражению.
— Ты — красоткой?!! — завизжала ширма.
В следующий момент хлипкий декоративный элемент покачнулся и рухнул на пол.
— Вошь ты наглая! — завопила подбоченившаяся Любомарта.
— Овечий кизяк! — не отставала Луса.
— Курья выдра!
— Эк, куда намылилась, чернокнижница проклятущая! Уже хозяйкой себя мнит, распоряжаться надумала! Хочешь моего Бони окрутить? Фигушки! — продемонстрировала Луса комбинацию из всех десяти пальцев, которые только отыскались в рукавах. — Нет тебе на то правов, нет и не будет, чтоб чужих мужиков к рукам прибирать!..
— Да! — поддакнула Любомарта. За долгое время, что они с Лусой провели в засаде, а потом ждали, пока Костяндра прекратит колдовство, госпожа Фломмер успела малость устать, и теперь с трудом подбирала сложные эпитеты. Морду ей набить, косы выщипать, да и дело с концом!
Засучивая пышные вышитые рукава, Любомарта двинулась к Кассандре. Шокированная внезапным появлением свидетелей, донна де Неро наконец отмерла и попробовала объясниться.
— Эй… послушайте… вы меня не так поняли…
— Мы тебя, стервь, поняли, не сомневайся, — выколачивая на сморщенную ладонь содержимое пыхтящей трубочки, ответила Луса. Демонстративно сжала кулак и высыпала образовавшуюся золу, вместе с красными искорками, на ковер. — И другим объяснить сумеем, уж не думай. Как ты на крови ворожишь, как непотребные книжки с голыми мужиками читаешь, — мы про тебя всё расскажем, «моя дорогая»!
Только теперь до Кассандры начала доходить потенциальная опасность ситуации.
— Дамы, вы чего? — девушка загородилась от наступающих женщин креслом. — Давайте договоримся! Я попытаюсь скомпенсировать ваш моральный ущерб некоторой суммой… Скажем, пятьдесят золотых…
— Сто! — непреклонно потребовала Любомарта.
— Идет, — обрадовалась Кассандра. — Берите золото и порадуйте себя чем-нибудь… платье новое купите… или сережки…
На челе Любомарты сразу же проступила вывеска модной лавки, но Лусу обмануть было не так-то просто.
— Слышь, — верная поклонница фрателлы Бонифиуса толкнула компаньонку под могучий локоток. — Эта тощая дрянь говорит, что мы одеты хуже, чем с помойки, и что твой мужик тебе даже на сережки не зарабатывает…
После такого объяснения Любомарта взревела и устремилась на Кассандру как зингская валькирия — на неженатого викинга.
— Вы спятили! — зло зашипела иберрийка, запрыгивая на кровать.
— Ведьма поганая! Кукла размалеванная! — набрасывалась вооружившаяся кочергой Луса. Любомарта вскочила на постель, запуталась в покрывале и рухнула на подушки.
Донна де Неро лихо перепрыгнула противницу и оказалась нос к носу с Лусой.
— Скелет в корсете! Что, испугалась?! — злорадно расхохоталась та. — Я про тебя всё расскажу! Всё-всё Бонифиусу про тебя поведаю! Ты у меня еще…
Черные глаза иберрийки вспыхнули, в свете свечей блеснула сталь…
Удивление Лусы было беззвучным. Глаза ее широко открылись, попытались сфокусироваться на предмете, которым мерзкая ведьма ткнула ей в горло… О боги, больно…
Резко повернув стилет, чтоб расширить рану, Кассандра легким движением вырвала оружие из лусиной шеи и отскочила, чтобы хлынувшая кровь не испачкала ее платье. Теперь вторая… Которая так кстати запуталась в покрывале, и сейчас…
Любомарта выползла из-под подушек, увидела, как Луса застыла посреди комнаты, пытаясь задержать хлещущий из-под пальцев алый поток, как страшная, черная и смертельно бледная Костяндра идет к ней, крутя в руке тонкую стальную иглу…
— Аааааа! — заорала перепуганная крестьянка.
— Да что вы орете, как голодные кошки?! — распахнул дверь Огги. — Ё… — выдохнул он, осознав увиденное.
Любомарта, не теряя времени и не замолкая ни на секунду, бросилась вон.
— Я могу всё объяснить, — прошептала Кассандра, убирая за спину окровавленный кинжал. — Поверь, я не собиралась…
— Да я верю, — охотно признал Огги.
— Она сама меня спровоцировала…
— Ага, мы так и старине Бони скажем: дескать, Луса сама на нож прыгнула. Ты кинжальчик-то брось. Брось, я сказал.
Кассандра хищно усмехнулась.
Оружия у Огги не было. На нем были обвислые подштанники и ночная просторная рубаха. И подсвечник в левой руке.
Маленький, легкий. Его бросить — хорошо, если синяк останется, да и то у какого-нибудь хомячка.
— Огги, ведь мы друзья, — Кассандра сделала шаг по направлению к Рутферу. Она сумела заглянуть в глаза любители бёферинских кошек взглядом перепуганной невинности. И, чтоб подействовала наверняка, выдала самую милую свою улыбку. — Ты ведь не будешь верить всяким сплетням про меня, правда, Огги?