— Знаю! — не успокаивался ллойярдец. — В Кавладоре благородное искусство некромантии находится в забвении! Из-за таких, как вы! — он указал на Лео. — Неспособных поднять даже курицу…
— Очень оно мне надо — всякую мертвячину тревожить, — храбро начал Лео, но, заметив выразительную гримасу мэтрессы Вайли, сник и завершил фразу иначе, чем намеревался: — Между прочим, есть и другие способы применения Магии Смерти. Определение проклятий, например.
— А, значит, вы желаете нам продемонстрировать умение считывать ауру и чистить карму окружающих? Прелестно, — продолжал издеваться Мориарти. — Что ж, не смею мешать. Приступайте, юноша.
«Вляпался», — подытожил Лео. Сейчас он завидовал курице — пусть и безголовая, и наполовину ощипанная, но зато уже всё, отмучилась… Приняв глубокомысленный вид, Лео вытянул вперед руку и с подвыванием прокричал кстати вспомнившуюся формулу. Судя по смешкам, прокатившимся по рядам готовившихся к экзамену школяров, — какую-то странную формулу, имеющую весьма отдаленное отношение к изучению проклятий.
— Неужели все, присутствующие в этом зале, невинны, как новорожденные младенцы? — саркастически уточнил Мориарти. — Неужели вы не чувствуете характерных помутнений ауры у проклятых индивидуумов?
— Чувствую, — буркнул Лео.
— И кто же тот несчастный? — смеялся ллойярдец.
«Ах ты, труповед,» — ругнулся в глубине души Лео. Что ж, пропадать, так с музыкой.
— Вы, мэтр, — твердо заявил Лео.
Лицо Мориарти вытянулось.
— Я?!
— Ой! — громко ахнула Вайли. — И как же я не подумала… Ой, да как же оно…
Но глава ллойярдских волшебник не замечал ничего вокруг. Он прошептал заклинание, заставившее задрожать весь воздух, узрел нечто такое, от чего пожелтел еще больше, и опрометью бросился вон из зала.
— У вас зачет, — торопливо объявила Вайли и трусцой побежала за шефом.
— Приятно, — похвалил себя Лео. — Но всё-таки Магия Смерти — не моя лошадь. В смысле, конёк. Вернее… эх, и что я забыл в этом костяном царстве?
Величайший маг Ллойярда и лучший некромант Восьмого Позвонка сейчас пребывал в такой ярости, что ею можно было плавить камень.
Понимая, что вот-вот рискует потерять контроль над бушующей в жилах маной, Мориарти схватился за цепь-оплечье, сжав ее так, что металлические черепа впились ему в ладони. По рукам потекла кровь.
— Мориарти, друг мой, успокойтесь, — квохтала рядом мэтресса Вайли.
Взбешенный волшебник застыл посреди личного кабинета. Костяной посох, забытый хозяином, самостоятельно кружил по помещению, ударяя то в стены, то в пол, то в потолок.
Больше всего на свете Мориарти хотелось кого-нибудь убить. Причем не сразу, а этак медленно, основательно, чтобы жертва помучилась. Ничего, — пообещал себе некромант. — Через неделю-другую созреет заклинание, которое я создал с помощью Кёр, и уж тогда…
Представив, как всякие там кавладорские недоучки разлагаются под действием Сердца Смерти, Мориарти немного успокоился. Осталось только решить проблему с проклятием.
Кто бы мог подумать, что похожий на грустного щенка школяр окажется прав?! Кто-то действительно навесил на ауру Мориарти шлейф проклятия, а он и не заметил!
Первым и единственным подозреваемым был Кадик ибн-Самум. Эльджаладец уже полгода, как умер, но кто еще обладал достаточным могуществом, а главное — умопомрачительной наглостью, чтобы осмелиться навести порчу на самого сильного некроманта всех времен и народов?!
— Водички выпейте, — суетилась назойливая помощница. — Только она не кипяченая… Хотя о чем это я? От вашего настроения всякая болезнетворная мелочь давно сдохла… Выпейте, мэтр, полегчает!
Мориарти с жадностью опустошил протянутую чашку.
— Как, интересно знать, ему это удалось?
— Что удалось? — перепугалась Вайли.
— Жаль, что он мёртв, за такие проделки я убивал бы его снова и снова! — прошипел некромант.
— Вы о…
— О том, кто меня проклял! О Кадике!
— Друг мой, не надо так расстраиваться! А вдруг проклятие не слишком сильное? — снова попробовала восстановить мир и спокойствие Вайли. — И вообще, вы же как-то полгода с ним прожили, и ничего страшного не случилось…
— Надо выяснить подробности. Помогите мне, — приказал Мориарти.
Мэтресса Вайли, охотно поучаствовала в творимой волшбе. Собственно, исключительно для самоуспокоения — она-то прекрасно знала и содержание проклятие, и его автора.