— А это ничего, что у Хальгастиарра тело волка? Он ведь не станет опаснее, нет?
— Что значит опасность? — хитро улыбнулась донна. — Ах, какие пустяки!
Фотис сам не понимал, что с ним творится. Арагуанте должно снимать контроль за поведением; эссенция, которой попотчевала его иберрийка, наверняка содержит какое-то приворотное зелье, то-то его железы сошли с ума, разогревая кровь новыми и новыми порциями гормонов… Но… вы посмотрите, посмотрите, какие символы нанесены на бронзовую фигурку!
— В символах нет ничего опасного; — шелестел обволакивающий, чарующий голос. Черные глаза впились в душу, как два безжалостных клинка. — Самый обычный Хальгастиарр, маги частенько используют подобные штучки, чтоб отыскать пропажу, передать послание… Оживи его, Фотис. Наполни его, выпусти на свободу!..
Когда энергии много, она сама находит выход. Это не Фотис, а всего лишь собранная им мана рванулась наружу, перетекая в бронзовую фигурку. Это не Фотис, а всего лишь магия выпустила из-под контроля распухшие «Флейты Ветра», и отпустила их гулять по Борингтонскому лесу. Магический ветер сорвал снег с деревьев, разметал засыпавший дорогу покров, атаковал сугробы… А фигурка тем временем наполнялась жизнью.
Хальгастиарр должен состоять из эктоплазмы! Он невесом, прозрачен, он всего лишь сгусток магии — но это в теории. Бронзовый артефакт плавился в потоке собранной Фотисом энергии, и из него выступали очертания самого настоящего волка. Узкая пасть, длинные ноги, густая шерсть, красные глаза… и еще глаза… и еще…
Их было шестеро. Злые, голодные глаза, острые зубы и тяжелое дыхание. Кассандра выругалась — грубо, вульгарно, совершенно не подобающим даме образом, — и резко прикрикнула на Фотиса. Чего ждешь? Отпускай!
Поток энергии иссяк, и голодная стая сорвалась с места. Бросилась следом за магической снежной бурей. Фотис посмотрел, как исчезают в белом мареве темные гибкие фигуры, и повернулся к Кассандре.
Кровь не унималась. Во рту тоже стало солоно, сердце пропускало удары, а легкие сворачивались рассерженной змеей…
— Что со мной? — прошептал Фотис.
— Расплата за чрезмерную Силу, — сочувствующе ответила донна. Она щелкнула крышкой сундучка, стоящего на переднем сидении, достала темную склянку, кисточку; извлекла из складок одежды кинжал и принялась деловито смазывать тягучей жидкостью узкое лезвие.
Это был длинный стилет; чуть скругленные грани, витая рукоять, чуть заметное утолщение для упора пальцев… Внутреннее Око позволяло определить возраст оружия — лет четыреста, не меньше. За прошедшие столетия стилет приобрел душу, и, самое смешное, что душа у него честная. Прямая, как и положено стилету, целеустремленная, в меру жесткая, в меру изворотливая… Люди с такими душами становятся отменными вояками, сторожами чужого добра; они умудряются собрать в своих сердцах достаточно Тьмы, чтоб понимать чужую мерзость и неправильные поступки, и одновременно тянутся к Свету, поддерживая то, что считают собственной честью.
Свет и Тьма. А на границе — тень. Тень у стилета тонкая, едва заметная; но зато у его хозяйки — плотная, густая и многоголовая… Глядя на Кассандру, за спиной которой копошилась похожая на гидру злая, голодная тварь, Фотис не смог удержать истерических смех.
— Признаю, все эти предосторожности выглядят нелепо. В конце концов, некромантию в Кавладоре давно отменили, — Кассандра поняла всё по-своему. — Но, сам понимаешь, в моей профессии нельзя допускать ошибок. Так что извини, дружище…
Она вышла из кареты — Фотис протянул руку, помогая девушке спустится со ступенек. Кассандра протянула ему левую руку, заглянула в глаза, и уверенно ударила стилетом в сердце.
Второй раз, чтоб наверняка.
Третий.
Кровь хлынула горлом. Кровь и мана. То, что давало Фотису жизнь, растекалось алым пятном по белому снегу. То, что делало его магом, разрывало несчастное тело на части, и бежало по зимнему, сгибающемуся под напором бури лесу. Оно орало безумной флейтой, визжало, рычало, неслось дикой стаей — туда, где мелькало рыжее пятно.
Огонь? Нет, всего лишь заплутавший между соснами всадник на рыжем коне.
V
Последние шаги они преодолевали с трудом, еле выдерживая напор разгулявшейся стихии.
— Как хорошо, что вы отыскали ее милость, ваше магичество, — засуетились горничные, стоило Элоизе и мэтру Лео добраться до порога Борингтона. — Вас, госпожа Элоиза, уже несколько раз маменька спрашивали. А вас, мэтр, тоже искали.
— Лео, — окликнул волшебника инспектор Клеорн. — Хорошо, что вы не отбыли в Талерин. Есть срочное дело.