— Убит, — объявил Клеорн, поднимаясь. — Три удара в сердце. Оружие — узкий нож или стилет.
Октавио Громдевур звучно плюнул и витиевато выругался, выражая свое отношение к случившемуся. Мэтресса Далия искренне позавидовала бравому генералу — ей хотелось сделать то же самое.
Закат, вечер, ночь.
Стрелки часов двигаются по кругу, отсчитывая ход времени. В руках Ангелики гранатовые четки; белые пальцы с ухоженными ногтями перебирают бусины, побелевшие губы шепчут молитвы, серый взгляд прикован к поднимающейся и опадающей груди лежащего в постели человека.
Ночь началась, и неизвестно, закончится ли.
Везувия ходит из угла в угол, ее шаги звучат с равномерностью церковного колокола. Она молчит, кусает губы, чтобы не расплакаться, ее глаза — сухие, как колодец в пустыне, а ее руки суетятся и крутятся. Беспрерывно, беспрестанно. Сведенные беспокойством пальцы впиваются в кожу, оставляют белые следы и прячутся, как тающие на свету тени…
Неужели этот полускрытый повязками человек, с трудом переводящий сиплое дыхание, — его брат? Гудеран, всезнающий и мудрый? Гудеран, который в жизни не совершил глупого, импульсивного поступка? Гудеран, который всегда принимал правильные решения и вел себя исключительно благоразумно? Братишка Ран, когда-то очень давно учивший увальня Роска играться деревянным мечом и вечерами читавший ему сказки про отважных рыцарей и побежденных чудовищ?
Почему Гудеран так бледен? Почему в комнате так темно? Ах да, ночь…
Девчонка-целительница наклоняется к раненому, шепчет то ли заклинение, то ли молитву. Заходят еще какие-то люди — кто они? На знакомства нет времени, нет времени даже на вежливость и объяснения; на повязках Гудерана слишком много багряных пятен, и нужно срочно что-то делать. Вы позволите, спрашивает кто-то? Он? Конечно же, да. Всё, что угодно, только чтобы вернуть Гудерана на место.
Где место старшего брата? Странный вопрос. Лучше всего Гудеран смотрится на троне, в черном с золотом парадном камзоле, в горностаевой мантии и короной из дубовых листьев на голове. Когда Гудеран восседает во главе обеденного стола, обмениваясь загадочными улыбками с женой и подмигивая расшалившимся детям, он тоже на своем месте. Или ругается с министрами и выслушивает жалобы подданных, — другими словами, место Гудерана там, куда его уже поместила Судьба.
В Борингтоне или Талерине, в Королевском Дворце или даже крестьянском сарае — главное, чтобы Гудеран задержался на этом свете. Остановился по эту сторону порога. Выжил.
А остальное — не важно…
Горло свело непонятной судорогой, и вдох получился похожим на всхлип. Анги не повернула головы, Везувия бросила в сторону притихшего у стены Роскара короткий взгляд. Что ты здесь делаешь?
Почему ты здесь, Роск?
Почему на твоих руках дюжина царапин, а твой брат едва не разорван на части? Почему ты отделался прорехами в охотничьей куртке, а на теле твоего брата не осталось живого места? Почему проклятые твари напали на него, а не на тебя? Почему, почему, почему?!! Почему ты стоишь, подпирая стену, скрестил руки на груди и дышишь, изображая нервические всхлипы, а твой брат, который в тысячу раз лучше и достойнее тебя, уходит в Царство Теней?!! Почему?!!
Роскар не выдержал, оторвался от стены и вышел вон.
Краем глаза заметил, что, судя по внешнему виду комнат и коридоров, они уже вернулись в Талерин.
Дети нашлись на лестнице. Они сидели на ступеньках, вместе с той сероглазой дамой, которая нынче замещала мэтра Фледеграна, а чуть ниже маялись непривычно тихие дети советника Штрау. Услышав шаги дядюшки, все трое повернулись, уставились молящими щенячьими глазками, но не решились сказать лишнего слова.
Что он может им сказать? Что с их надеждой, сомнением и отчаянием они похожи на закат, вечер и ночь?
О боги, поскорее бы наступило утро…
VI
Остров Дац, за несколько дней до предшествующих событий
Мэтр Фриолар с тоской наблюдал за мельтешащими на фоне вечернего неба летучими мышами.
Причинами тоски были, во-первых, мерзкая погода — отвратительная смесь мокрого снега и ледяного дождя; во-вторых, сумерки, пустой желудок и вполне закономерное для каждого здорового человека желание поужинать. Увы, реализации благого намерения мешал дедок в потертой лиловой мантии, носящийся по местному кладбищу и размахивающий магическим посохом. А третьей причиной унылого настроения господина алхимика было участие Фриолара в деянии, попадающим под определение преступления.