Фриолару сразу же вспомнилась печальная судьба пирожных, которым его многочисленные кузины пытались говорить нечто подобное, и он отодвинулся еще на полшага.
В красивых глазах с кровяными капельками на дне отразилось легкое разочарование.
— Ладно. Хотя сейчас я хотела поговорить с тобой о деле. Ты спрашивал, не случилось ли с родней местных шутов каких-нибудь несчастий.
— То есть — кроме тех, кого вы… хмм… или кто-то из ваших, покусали?
— Мы тут никого не кусаем. Чего их кусать — лет двести, как надоели… Попробовал бы ты несколько столетий кряду питаться одной морковкой, или одним хлебом — небось, озверел бы настолько, что попробовал спать вверх головой.
Она нахмурилась, задумавшись о чем-то своем. Фриолар с трудом подавил вопль «Спасите! Спасите!», представил, что на его месте сделал бы героический дедушка или воинственный папенька, и смущенно пробормотал.
— Примите мои соболезнования.
— Ах, ты так добр!.. — вампирша жалостливо всхлипнула и попыталась повторить давешний фокус с объятиями. Фриолар был начеку и отскочил в сторону. Охотнее всего он бы переместился под дождь, исходя из аксиомы, что существо, будь оно сто раз мертвой, но все-таки женщиной, не рискнет портить прическу и платье, когда можно остаться в тепле и относительной сухости.
— Да ладно тебе дёргаться, я пошутила. Так, значит, ты спрашивал о несчастьях. У нас тут кое-кто пропал.
— Пропал?
— Вернее, пропала. Младшая внучка прежнего шута уехала учиться и ни слуху от нее, ни духу. Я у ундин спрашивала — они все ближайшие сети и течения проверили, Джои нет. Если жива — почему, спрашивается, родне не пишет? Если померла — чего ж не возвращается, мы бы с ней по кладбищу гуляли, анекдоты друг другу рассказывали…
— Значит, Джоя…
— Ей тут какие-то письма приходили, — добавила вампирша. — Могу поискать.
— Было бы очень любезно с вашей стороны, — согласился Фриолар. — Если, конечно, вас не затруднит.
— Брось, какие трудности! Полстаканчика кровушки накапай, и мы в расчете.
Хмурый вечер благополучно перешел в ночь. Замковые «самородки», временно отложив лютни, организовали прародителю угощение, так что работодатель блудного секретаря был сыт и всем доволен.
— Где шастаешь, алхимия?
— Я тут прогулялся…
— Вижу, что погулял, котяра, — хихикнул Виг. — Чего лишился — крови или невинности?
— Мэтр, — оскорбился Фриолар.
— Да ладно тебе, шучу я. Давай помогай, у меня от этих музык в ушах свербит. Кто лучше играет?
Чудо в лентах бросило на Фриолара умоляющий взгляд, шестеро конкурентов отчаянно сражались с многоголосой старинной серенадой. Струны звенели, мутно-голубые фамильные глаза пускали слёзы умиления, залихватская мелодия выделывала коленца.
— Я тут обнаружил, что одна из ваших прапраправнучек…
— Цыц, — строго оборвал секретаря Виг. — Не мешай. Хорошо играют, канальи! Эх, их бы к нам в Башню, канареек тренировать!
У чуда от такой перспективы лопнула струна. Конкуренты, высказывая свое «фи» напомаженным кудрям и расшитым ленточкам, довели серенаду до финальной коды.
— Что скажешь?
Фриолар не был знатоком музыки, поэтому он честно ответил, что не может назвать, кто понравился ему больше остальных.
— Эх, алхимия, а еще интеллигента из себя корчит… Лучше всех играли ты, ты и он, — Виг последовательно указал посохом на двух ровесников мажордома и русоволосого юношу. Для разнообразия — довольно высокого и кареглазого.
— Нет! — истерически всхлипнуло чудо в лентах. — Почему он, а не я?!
— Тренироваться надо, — съехидничал Виг. — А не тратить жизнь на всякую атласную ерунду.
— Но я же старше! — возмущалось чудо.
— Нашел, чем гордиться, — проворчал маг.
— Раз я старше, значит, и умру раньше, — настаивало капризное создание. — Значит, это меня надо назначить в аккомпаниаторы!
— Какая-то странная логика, — пробормотал Фриолар.
— Ах, я ж забыл! — хлопнул себя по лбу Виг. — Что ж вы мне голову морочите?! Естественно, лучше ты, чем вьюнош. Что, ты еще не понял? — уточнил он у секретаря. Фриолар был вынужден отрицательно покачать головой. — Они музыкантов для хора призраков подбирают. Неужели действительно ни одной неживой души не видишь? Эх, алхимия, и чего ради я с тобой вожусь… Хотя в чем-то ты прав, здесь такие морды собрались, что без слез не взглянешь.
Стоявший неподалеку поднос с кувшином вина и дюжиной бокалов вдруг упал на пол. В звоне разбитого стекла Фриолару послышался ропот и вялое негодование.