— Разные. Разве упомнишь?
— А что, у Болендера было не такое же воинское звание, как у вас?
— Заслуг у него больше, чем у меня, но и грехов тоже. Скорее его можно было наказывать за махинации с золотом и бриллиантами, чем за то, что он вынудил человека давать ложные показания против своей жены, — чеканил Френцель каждое слово, — но оказалось, что в Собиборе трудно было найти ему замену. Болендер уже был обершарфюрером, когда я ходил в рядовых эсэсовцах, и мое быстрое продвижение по службе он, очевидно, по сей день не может мне простить.
— Ваши личные взаимоотношения суд не интересуют. Какие обязанности вы выполняли в Собиборе? В каком отделении вы служили и чем там занимались?
— В предлагерном. В лагерях номер один и номер два. Последний назывался Северным лагерем. Я был надзирателем над рабочими командами и станционной командой.
— Каким образом доставляли людей в газовые камеры?
— Их туда гнали прямо из железнодорожных эшелонов.
— Предлагерное отделение они могли миновать?
— Ни в коем случае. Там они должны были быстро раздеться, якобы для того, чтобы идти мыться.
— Все это они делали по доброй воле?
— Им ведь говорили, что их поведут в баню. Многие верили. Но были и такие, которые не хотели выходить из вагонов. Кое-кто медлил, а нам надо было как можно скорее разделаться с прибывшими эшелонами.
— Значит, вам приходилось встречаться с заключенными еще на железнодорожной станции, возле платформы, и, если они что-то делали не так, как от них требовали, вы им по-хорошему объясняли, как надо себя вести?
— По-хорошему? Далеко бы мы ушли, если бы по-хорошему. На этот вопрос я уже не раз отвечал, а вы…
— Подсудимый Карл Френцель, призываю вас к порядку. Каким образом вы заставляли людей идти от железнодорожной платформы до газовых камер?
— По-всякому.
— Били их?
— Не всегда.
— Если не слушались, вы избивали или расстреливали? Отвечайте!
— Я лично ни в кого не стрелял.
— У вас была своя ферма в Собиборе?
— Не понимаю.
— Вам непонятен вопрос? Ферма, которая поставляла лично вам свинину? Гуси в лагере были?
— Да.
— Почему вы застрелили заключенного, обслуживавшего ферму?
— Я его не застрелил. Я хотел припугнуть его за то, что он плохо обходился с божьими тварями.
— Тогда скажите, кто и за что этого человека расстрелял?
— Геттингер. Заместитель Болендера. Этот случай я как раз запомнил. Потому что позже, в казино, Геттингер орал, что у гусей знатная родословная, они Рим спасли, а тут какой-то еврей смеет плохо с ними обращаться.
— Кем были ваши родители?
— Мать — домашняя хозяйка, отец — служащий на железной дороге. — Глаза у Френцеля сузились, его передернуло, и он с раздражением спросил: — Это тоже имеет отношение к делу?
— Все имеет отношение. От железнодорожной платформы до газовых камер вы все время подгоняли людей, и стоило им на секунду замешкаться, как тут же на них набрасывались и избивали. Чем вы можете это объяснить?
— Если бы мы этого не делали, они бы догадались, что их ждет, и стали бы сопротивляться или же вели бы себя неспокойно и затрудняли нам работу.
— Вы хотите сказать, что это также делалось в интересах заключенных?
— !!!
СПЕЦИАЛИСТ
— Вернер Дюбуа, вам предъявлено обвинение в том, что вы содействовали убийству сорока трех тысяч человек. Отвечайте: кто вы по специальности?
— Мастер по изготовлению кистей для рисования. В настоящее время работаю слесарем. Моей мечтой было стать испытателем автомобилей.
— Что же вам помешало осуществить свою мечту?
— Этому помешали различные обстоятельства. В Заксенхаузене это частично мне удалось. Мой начальник получил тогда новый «мерседес».
— Еще чем вы занимались в Заксенхаузене?
— Перевозил трупы, помогал сжигать их.
— Убивали их в вашей машине?
— Нет, нет. Те автомобили были совсем другие. Если это интересует суд, я могу рассказать.
— Рассказывайте, только как можно короче.
— Это были тяжелые грузовые автомобили с оцинкованным изнутри кузовом. Задние дверцы кузова закрывались герметически. Отработанные газы двигателя через специальное отверстие в полу поступали в кузов.
— Вы, видно, специалист в этой области. За преступления в Бельжецком лагере смерти вас судили?
— Меня и еще шестерых из тех, что сидят здесь со мной на одной скамье…
— Если нужно будет, этих шестерых спросят. Вас наказали?