К месту падения немедленно побежала большая толпа, так что пришлось вмешаться:
– Куда нах?! Он же рвануть может! Журбин, давай десяток своих туда. Посмотрите, не горит ли что? Если не горит, то летунов сюда с документами и машинку снимите! Да! И патроны не забудьте!
А потом, повернувшись к Буденному, с нескрываемым самодовольством пояснил:
– Ну где-то вот так я и добываю пулеметы с боеприпасами.
Тот, довольно разглаживая ус, кивнул:
– Дык я уже поня́л. Кстати, не поделишься от щедрот? А то у нас всего пара «максимов» была, и к тем патроны уже через пять дней вышли. Я их с обозом да ранеными отправил, чтобы лишнего не таскать…
Я кивнул:
– Само собой. Правда, там скорее всего MG с воздушным охлаждением, но вам даже сподручнее будет, так как он гораздо легче.
А минут через пять, пока мы переговаривались, притащили летчиков. Точнее наблюдателя, так как пилот был убит еще в воздухе. Да и притащенный здоровьем не отличался. Мало того что еще в воздухе получил пулю в бок, так еще и при аварии переломал себе ноги. Но после укола морфия говорить он был вполне в состоянии и поведал нам нерадостные вести.
Оказывается, что артиллерия и уланы ушли в погоню за буденновским обозом, посчитав его за основные силы. И к вечеру вчерашнего дня буденновцев перебили. Практически всех. А раненых просто повыкидывали с телег, оставив в степи. Все это наблюдатель узнал на сегодняшнем утреннем совещании. Добавив при этом, что кое-кого из казаков захватили в плен, и они рассказали, что основные силы находятся в стороне. Эти основные силы пилоты нашли сегодня с утра, а затем при помощи тубуса с донесением навели на них драгун. При этом немецкое начальство посчитало, что драгуны должны достаточно легко разбить и рассеять оставшихся буденновцев. Даже невзирая на то, что попавший в промоину броневик сломался и не мог участвовать в бою. А сейчас летунов послали с заданием посмотреть, как там обстоят дела.
Узнав о подобном отношении к раненым, Семен озверел и собрался порубать к чертям всех пленных. Его казачки тоже схватились за шашки. Пришлось вмешаться и мне и комиссару. Немного охолонул он только тогда, когда я сказал:
– Чего ты тут икру мечешь? Летун на карте хоть и приблизительно, но показал место, где твоих бойцов оставили. Это километров сорок отсюда. Если двинем форсированным маршем, то к ночи дойдем до места. А там уже искать их начнем. Глядишь, кого и удастся спасти.
Казаки воодушевились:
– Да мы сейчас сами, аллюром…
Я цыкнул зубом:
– Хренюром! Если пойдем по частям и нарвемся на фрицев, они нас по частям и раскатают. Так что двигаться станем все вместе!
– А пленные?
Махнув рукой, ответил:
– И чего – «пленные». Свяжем их да бросим как есть.
Буденный набычился:
– Свяжем? Просто свяжем?! После того, как они с моими хлопцами поступили? – Но потом внезапно его лицо разгладилось, и он улыбнулся акульей улыбкой: – Будь посему! Только вязать станем, как Шамиль вязал!
Мне был совершенно пофиг, каким способом буденновцы станут связывать пленных, и я лишь отмахнулся, давая добро, а сам начал ставить задачу своей разведке. И лишь когда со стороны немцев стали доноситься разноголосые вопли, пошел посмотреть, что же там делается. От увиденного – охренел. В общем, так скажу – при шамилевском способе фиксации веревки не нужны совершенно. У казаков были кинжалы. В ножнах этих кинжалов, в специальном кармашке, находился небольшой разделочный ножичек. Размером чуть больше ладони. Вот эти ножи они и втыкали в ступни фрицев. И главное, все так быстро происходило, что когда я до них дошел, полсотни пленных валялись на земле, завывая на разные голоса, а чубатые уже рассаживались на коней. Довольно улыбающийся Семен пояснил:
– Горцы исстари так наших самых буйных пленных пользовали. Тех, кто даже из зиндана тикать норовил. Человек и не помрет, зато и ходить вообще не может. Так шо нехай германцы до своих теперь на карачках ползут. А потом еще лечатся, месяца три. Ну шо, товарищ Чур, уважил я твою тонкую натуру?