Широко раскрывает объятия.
"Плюм"! Сейчас я сменю позу, чтобы произнести следующую реплику. "Мой дорогой капитан"!... Я стараюсь выразить чувство искренней симпатии. Я вот так прикладываю руку к сердцу... Теперь: "Добро пожаловать"! Может, это "добро пожаловать" сказать как-нибудь по-другому?
РАЛЬФ. Просто скажите свою реплику.
САЙДВЭЙ. Понял. Отлично. Теперь...
Начинает ощупывать Ральфа.
РАЛЬФ. Сайдвэй! Что вы делаете?!
САЙДВЭЙ. Я хочу удостовериться, что вы целы и невредимы. У меня реплика такая: "Цел и невредим"?
РАЛЬФ. Но зачем трогать Плюма руками? У вас же есть глаза.
САЙДВЭЙ. Да, да, я сделаю это глазами. Сейчас я его хорошенько рассмотрю, все ли у него там на месте... Так. Ну а теперь я скажу всю реплику: "Плюм! Мой дорогой капитан! Добро пожаловать! Цел и невредим"?
Все это сопровождается соответствующими жестами.
РАЛЬФ. Сайдвэй... Для начала неплохо. Очень театрально. Вот если бы вы попробовали держать себя... э-э-э... более естественно.
САЙДВЭЙ. Естественно?! На сцене?! Но мистер Кларк...
РАЛЬФ. Зритель должен... э-э-э... поверить вам. В конце концов, Гарриком восхищались именно потому, что он все делал естественно.
САЙДВЭЙ. Конечно. Я, правда, думал, что все делаю, как мистер Гарри. Естественно. Но ничего. Все в порядке. Вы режиссер, мистер Кларк, вам решать.
РАЛЬФ. И еще: когда вы произносите ваши реплики, смотрите на меня.
САЙДВЭЙ. Но тогда зрители не увидят моего лица.
РАЛЬФ. Но вы обращаетесь к капитану Плюму, а не к зрителям. Продолжим. Плюм говорит: "Как видишь, я уцелел в Германии...". Может, лучше сказать "уцелел в Америке"? Так будет более современно.
ВАЙЗЕНХЭММЕР. Слова автора менять нельзя.
РАЛЬФ. М-м... Значит, так: "... и не пострадал в Лондоне. Руки, ноги, нос..".
Вбегает ЧЕРНЫЙ ЦЕЗАРЬ.
РАЛЬФ. Цезарь, мы репетируем. Не могли бы вы...
ЦЕЗАРЬ. Я вижу, месье лейтенант, я вижу. У вас здесь театр. Я много раз бывал в театре на моем чудесном острове Мадагаскар. И я решил, что буду играть в вашем театре.
РАЛЬФ. Но у меня для вас нет роли.
ЦЕЗАРЬ. Для Цезаря всегда найдется роль.
РАЛЬФ. Все роли уже распределены.
ЦЕЗАРЬ. Цезарь будет играть его слугу.
Становится рядом с Сайдвэем.
РАЛЬФ. В пьесе Фаркера у мистера Уорди нет слуги.
ДАКЛИНГ. Пусть берет мою роль. Я хочу другую.
ЦЕЗАРЬ. Месье лейтенант, в любой пьесе всегда должен быть слуга-негр. Этим слугой будет Цезарь. Вот я сейчас встану позади него и буду его слугой.
РАЛЬФ. Но тогда это будет роль без слов, Цезарь.
ЦЕЗАРЬ. Я буду говорить по-французски. С таким слугой он будет совсем благородным господином. Tres chic!
РАЛЬФ. Ладно, я подумаю. Теперь я хотел бы порепетировать с дамами. Они терпеливо ждали. К тому же у нас осталось совсем мало времени. Фримэн, узнайте пожалуйста, что случилось с Арскоттом. Сайдвэй, к вашей сцене мы еще вернемся, но вообще хорошо. Только немного... э-э-э... А так очень хорошо.
САЙДВЭЙ с поклоном отходит. ЦЕЗАРЬ не отстает от него ни на шаг.
Возьмем первую сцену с Сильвией и Мелиндой. Морден и Бренэм, станьте сюда, пожалуйста. Сцена происходит в доме Мелинды. Сильвия уже здесь. Так, встаньте, пожалуйста, сюда, Морден. Бренэм, а вы повернитесь к ней лицом.
ЛИЗ (очень быстро). "С приездом кузина Сильвия ах как бы я тоже хотела пожить в деревне жить в каком-нибудь провинциальном городе вроде нашего Шрусберри совершенно невыносимо..".
РАЛЬФ. Э-э... Морден...
ЛИЗ. Я еще не кончила. "Вечно сутолока сплетни притворство ни слова в простоте и при этом никаких развлечений прямо с тоски умрешь а воздух здесь какой дышать нечем...".
РАЛЬФ. Вы хорошо выучили роль, Морден.
ЛИЗ. Спасибо, лейтенант Кларк.
РАЛЬФ. А теперь постарайтесь вашу роль сыграть.
П а у з а .
Итак, вы богатая леди. Вы у себя дома. Богатая леди должна держаться определенным образом. И смотрите на Сильвию более самоуверенно.
ЛИЗ. Самоуверенно?
ВАЙЗЕНХЭММЕР. Это значит больше уверенности в себе.
РАЛЬФ. Именно! Вам доводилось видеть богатых леди?
ЛИЗ. Грабить доводилось.
РАЛЬФ. И как они себя вели?
ЛИЗ. Орали благим матом.
РАЛЬФ. Я имею в виду до того, как... Как вы их... это... грабили?
ЛИЗ. Не знаю. Я все больше за их кошелками следила.
РАЛЬФ. А богатую леди в ее собственном доме вы когда-нибудь видели?
ЛИЗ. Когда я была маленькой, я забиралась в богатые дома и смотрела. Ничего там не трогала. Просто смотрела. Вот так.
РАЛЬФ. Будь вы хозяйкой этого дома, такая жизнь казалась бы вам нормальной.
ВАЙЗЕНХЭММЕР. Нормальной! Когда одним все, а другим ничего. Нормальной!
РАЛЬФ. Актер должен уметь представлять себя совсем другим человеком, чем он есть на самом деле. Вот вы представьте себе богатую леди. И вообразите, что вы - это она.
ЛИЗ начинает быстро жевать.
Что вы делаете?
ЛИЗ. Будь я богачкой, я набила бы себе брюхо до тошноты.
ДЭББИ. Я бы тоже. Картошкой.
Каторжники начинают быстро говорить, перебивая друг друга.
САЙДВЭЙ. Ростбиф и йоркширский пудинг.
ЦЕЗАРЬ. Плод кокоса.
ВАЙЗЕНХЭММЕР. Яичница и четырех яиц, из шести яиц, из восьми...
ЛИЗ. Угорь, устрицы...
РАЛЬФ. Давайте репетировать сцену дальше. Пожалуйста, Бренэм, ваша реплика.
МЭРИ. "А я слышала, кузина, что Шрусберри славится своим воздухом".
ЛИЗ. "Ты забываешь, Сильвия, что я здесь уже целую вечность".
РАЛЬФ (к Лиз). Когда говорите это, смотрите на нее.
ЛИЗ. "Поверь, для женщины деликатного сложения любой воздух становится вреден через пол-года. По-моему, всего полезнее для организма менять атмосферу".
МЭРИ. "Вот что, дорогая Мелинда, перестаньте напускать туман".
РАЛЬФ. Отлично, Бренэм. Чуть усильте слово "перестаньте".
МЭРИ. "Перестаньте...".
Пробует несколько жестов.
"Воспитание мы с тобой получили одинаковое. Было время, когда мы с тобой и думать не думали о воздухе, разве что он был слишком студеный. Помнишь, в пансионе по утрам, когда ветер дул с Уэльских гор, как у нас начинало течь из носу"?
РАЛЬФ. Отлично, просто отлично! Морден?
ЛИЗ. "Воспитывали нас одинаково, кузина, да по природе своей мы разные".
РАЛЬФ. Лучше, Морден, намного лучше. Но не будьте с ней так сердиты. Дальше, Бренэм.