Выгнувши грудь и расправив плечи Гена глубоко вдохнул свежий приятный воздух. Он миновал детей, что играли мячом, постоял чуть на пригорке и двинулся к мосту, где маячили светлые и темные силуэты от деревьев, вернее какая-то сила толкнула его туда.
Лучше не о чужих озорных детях думать и мамочках, а, например, узнать, как там Ника, она обещала позвонить по поводу этого нового расследования, но всё не звонила и не звонила, поэтому Гена начал волноваться за неё, да и просто врождённое любопытство не давало покоя. Он помнил, что она говорила, что хочет заняться этим сама, но всё же достал телефон, хотя бы поддержать же её можно, - думал он, - наклонился к дисплею и залип, раздумывая, звонить ей сейчас, или ещё подождать. Тревожное предчувствие заставило его нажать на кнопку вызова.
Вдруг из-за поворота резко и с рёвом выскочила машина, неумело, но исступленно старательно кто-то вписался в поворот, и, в мгновении ока, налетела на Гену. Передний бампер такси, как он успел заметить, напрыгнул на него с силой и механической тупостью. Взвизгнули противно тормоза и Гена чуть подпрыгнул инстинктивно, ударился бедром о ветровое стекло, крутнулся вниз и всё померкло вокруг него.
Эдик трясся на заднем сидении такси в гнетущем настроении, мрачнее чем все тучи в грозу. Одной рукой он придерживал недвижимое тело Ники, а на другой виновато грыз ногти. До него стало доходить- что же он натворил, и зачем вообще было заваривать эту кашу. Он искренне хотел, чтобы Ника поправилась, без последствий, и грызла его вина, как он эти грязные ногти, хотя с другой стороны он опасался, что тогда Ника начнёт обо всём его расспрашивать, для себя и для матери. А он не хотел выкручиваться и оправдываться ни перед Никой ни перед мамой. И он очень хотел скрыть что богат. Хотя, подумал он, этот последний козырь может-таки повлияет на Нику- посмотреть на него как на нежного, надёжного партнёра, больше чем на друга, может и без любви. И хоть он реально раскаивался за всё что причинил Нике и готов был провалиться с того обрыва со стыда, но понимал, что теперь-то уж она вряд ли ему поверит и поймёт, а уж чтобы простила это уже фантастика. Нельзя, нельзя использовать её больше, манипулировать её жалостью и интересом, лучше уехать куда-нибудь, забыть её, а лучше завоевать какую-то тупую податливую фотомодель, купить её поначалу. Но вряд ли Ника будет вспоминать- куда он пропал и где он, со временем она постепенно забудет его, да, и он хотел забыть, но не мог. Но прежде чем свалить далеко и надолго нужно вначале поправиться самому.
Сознание Эдика еще было туманное, перед глазами плыли радужные круги. Неосознанно он начал растирать отметины на шее. Вдруг на резком повороте такси тряхнуло и после резкого торможения, что-то тяжело и быстро гупнуло на лобовое стекло. В последний момент Эдик протянул руки к Нике, но после столкновения и торможения Ника навалилась на него, а он сам резко ударился головой о подголовник переднего сидения и всё погасло.
--Что за день такой…!,- грязно выругался таксист, стукнувшись также лбом в панель приборов и ощутив там боль и липкость крови,- резко оглянулся назад, затем выполз из машины,- Нехватало мне только три трупа!, - он было запаниковал, но имел сильный закалённый характер, поэтому, спустя минуту, извозчик сгрёб в охапку недвижимое тело Гены, запихнул его на заднее сиденье к тем двоим, с виду спящим, телам. Посидев, опёршись на руль, сосчитал до десяти, сцепил зубы, выдохнул, завёл и, быстро, но аккуратно, газанул в больницу, плохо видя через разбитую паутину лобового стекла.
Последствия и сомнения.
- Ты чего тут разлеглась? – женский голос выдернул Нику из забытия. Она медленно открыла глаза и увидела причину своего пробуждения. Перед ней стояла огромная бабища в белом халате, уткнувшая руки в пояс и грозно уставилась на Нику.
- Это вы мне? – недоуменно спросила Ника.
Женщина подошла ближе и уже не таким грозным голосом произнесла, - Ну, если у тебя шерсть выпадает, и ты умеешь вилять хвостом, то да, - рассмеялась она.